Такой противник способен уничтожить не только наш маленький регион, но и нанести непоправимый урон деревням, городкам… Даже столице нашего края, Красноярску.
Барон кивнул, вставляя нужный акцент:
— Представьте: он дошёл бы до Красноярска, и тогда бы мы говорили уже о разрушениях, которые восстанавливались бы годами, если не десятилетиями.
— Но мы этого не допустили, — вновь взял слово граф. — Вместе, мы как истинные аристократы, смогли обеспечить безопасность всего региона. И мы хотим, чтобы эта победа вошла в историю.
Потому что в Красноярске, если и появлялись монстры восьмого ранга, то это было… — он сделал вид, что задумывается, — …пару веков назад.
Толпа зашевелилась. Журналисты кивали, фиксируя каждое слово, кто-то уже шептал в камеру вводку для репортажа.
Граф выпрямился, и в его голосе появились металлические нотки:
— Именно поэтому, учитывая, что этот монстр появился на землях, примыкающих к роду, которому принадлежит завод… Мы намерены ходатайствовать о выкупе этих заводов.
— На официальных основаниях, с достойной оплатой, — добавил барон.
— Мы и так поддерживали их работу последние шесть лет, держали на своём обеспечении. Это логичный шаг — передать их в руки тех, кто реально заботится о безопасности этих мест.
Граф сжал перила подиума и почти торжественно завершил:
— Сегодня мы не только говорим о нашей победе. Мы говорим о событии, которое войдёт в летопись Красноярска.
И вот тут всё стало на свои места. Теперь понятно, зачем они собрали здесь такую толпу журналистов, зачем сгоняли камеры и объективы со всего края.
Такой случай, как появление восьмого ранга, и так бы не остался незамеченным — слухи долетели бы до самой столицы Империи. Но им было мало. Они хотели, чтобы это событие осветили на всю Империю, чтобы их имена врезались в каждую новостную ленту.
И теперь понятно, что им нужно на самом деле. Они хотят полностью отжать завод. Вот только зачем? Те две-три тысячи рублей, что они выплачивают мне в месяц за аренду, для них копейки. Судя по всему, в ресторане за вечер они могут оставить больше.
Я машинально скользнул взглядом в сторону стоянки. Две дорогие машины — без сомнений, их. Стоят как памятники чужой наглости и самоуверенности.
Интерлюдия: Вечер прошлого дня.
Оглушающая тишина старого кабинета напоминала не покой, а подготовку к чему-то важному. Тяжёлые шторы поглощали дневной свет, и лишь камин разбрасывал по панелям из красного дерева золотые отблески. На массивном столе — бокал коньяка и несколько тонких папок.
