Не дрогнул. Мир редко дрожит от слов — он дрожит от того, кто умеет ими пользоваться.
Мысли не побежали — они встали на свои места спокойно, по накатанной. Он вспомнил пустую ячейку на старой карте. Вспомнил голос, сказавший тогда: «Забудь их. Вычеркни. Не поднимай». Вспомнил, как не спрашивал «зачем», потому что иногда правильный вопрос — «как». И как сделал всё, чтобы лист с гербом исчез, а память — притихла.
Иногда прошлое возвращается вежливо. Иногда — без стука. Это возвращалось с бумажного шелеста и тонкой линией в самом низу, где обычно не пишут ничего, кроме подписи.
— Ну конечно, — сказал он вполголоса, даже не улыбаясь. — Всё идёт так, как было сказано.
Он взял перо, приподнял верхний лист и ещё раз прочитал последние строки. Пальцы не дрогнули.
Тринадцатый род.
Преемник найден.
Родовая сила — подтверждена.
— Я и не сомневался, что так и произойдёт, — произнёс Император и приложил печать.
Глава 21
Мотор пикапа заглох, и тишина у заводских ворот показалась странно плотной.
Не той, что бывает на пустой дороге, а настороженной, напитанной ожиданием. Я открыл дверь, шагнул на потрескавшийся асфальт и сразу упёрся в стену из людских спин.
Толпа сгрудилась плотным полукругом у центральных ворот. Первые ряды — военные в камуфляже, стоящие плечо к плечу, за ними — журналисты с камерами, штативами, микрофонами и планшетами. Объективы тянулись вперёд, выискивая лучший ракурс. Разговоров почти не было — только глухой фон перешёптываний, из которого невозможно выхватить ни одного слова.
Я сделал пару шагов вперёд и сразу понял — пробиться сейчас невозможно. Даже если бы захотел, пришлось бы буквально проталкиваться через строй, а каждый шаг попадал бы в чей-то кадр.
— Максим Романович, что это вообще? — спросил я вполголоса.
— Не знаю, — он чуть склонил голову, уголки губ дрогнули в намёке на усмешку. — Но предполагаю… сейчас будет весело.
В этот момент в центре толпы, прямо перед воротами, я заметил наспех сколоченный помост из поддонов.
Сырые доски, свежие сколы, кое-где торчали гвозди — делали в спешке, лишь бы успеть к началу. На него поднялись трое.
Двух я узнал мгновенно. Барон — Игорь Иванович Румянцев и граф — Сергей Петрович Корнеев — имена, знакомые по контракту, который я недавно читал. Шесть лет назад они взяли завод в долгосрочную аренду и с тех пор держали его на полном ходу, вытягивая из него всё, что можно. Сейчас стояли бок о бок, словно два победителя на пьедестале.
