Мои сапоги в углу. Я дома.
Выходит, это не я оказался в её комнате, а она — в моей. Тихо выдохнув, я подошёл к шкафу, достал свежую рубашку, брюки, сапоги, ремень и пояс с ножнами. Собрал всё в охапку, приглушая каждый звук, и направился к двери. В коридоре будет проще одеться, не разбудив её. На пороге я ещё раз оглянулся. Она спала всё так же спокойно. Я прикрыл дверь и вышел в тишину дома.
В коридоре стояла утренняя тишина, которую не хотелось нарушать. Я аккуратно прислонил охапку одежды к стене и начал одеваться прямо там — рубашка, брюки, ремень, пояс с ножнами.
Сапоги натянул уже на ходу, чтобы не задерживаться. Мысль крутилась одна: ну всё, теперь весь дом знает, что в моей комнате ночевала девушка. И как бы случайно она там ни оказалась, уверен — в этой истории есть отпечатки Якова. Он мастерски запускает слухи так, что их уже не остановишь.
От моей комнаты до кухни второго этажа было всего несколько шагов. Именно здесь я привык пить утренний кофе или чай, устроившись за маленьким столом у окна.
Для больших приёмов пищи меня всегда тянуло вниз, в зал, но для быстрых перекусов эта кухня была идеальной. Всё-таки отец был прав, когда перенёс её сюда — уют, тепло и всё под рукой. Эти мысли были однородны со мной, значит синхронизация полностью завершилась. Как минимум поведенческие привычки точно.
Я толкнул дверь, и в нос тут же ударил аромат свежесваренного кофе, вперемешку с чем-то тёплым и масляным. На плите побулькивала небольшая кастрюля, а у неё, с поджатыми губами и закатанными рукавами, стояла тётя Марина.
Услышав шаги, она обернулась, и в её взгляде мелькнуло лёгкое довольство, будто она ожидала меня именно сейчас.
— Доброе утро, молодой господин, — сказала она, снимая с полки кружку. — Даже при потере памяти вы всё равно приходите сюда пить кофе. Как и раньше. Значит, память всё-таки возвращается?
Я подошёл ближе, наблюдая, как она наливает в кружку густую, тёмную, обжигающе пахнущую жидкость."
"— Понемногу, — ответил я, принимая кофе.
— Привычки остаются привычками. Мне здесь намного комфортнее. Есть какой-то… уют, что ли.
— Это потому, что здесь вы одни, — мягко сказала Марина, возвращаясь к плите. — Внизу за столом вы — господин. А здесь — вы просто вы.
Я сделал глоток, ощущая, как горькое тепло растекается по груди. Мысли сами вернулись к вчерашнему вечеру — к ритуалу, к руке Ольги на моей груди, к тихому биению её сердца под моими пальцами.
