Та же короткая стрижка и шрам за ухом, вокруг которого не росли волосы. Не хватало только топора. Вместо него в пальцах «сна изнанки» дымилась сигарета.
– Привет! – сказал более коммуникабельный Князев.
Парень обвел обоих смурным взглядом и снова уставился на воду. В одну затяжку докурил сигарету до фильтра и щелчком отправил его в полет над рекой.
– Че надо?
«Убить тебя», – подумал Игни, а вслух процитировал стихи:
– «И жизнь моя над черной рябью плеса…»
– Тарковский гений, – сказал «сон изнанки», обращаясь скорее к воде, чем к собеседнику, и извлек из мятой пачки очередную сигарету.
– Свали из моей головы, а? Давай договоримся по-нормальному, – вспылил Игни, едва сдерживаясь, чтобы не подтвердить серьезность своих намерений увесистым пинком.
– Че?
Для любителя поэзии у него был весьма скудный словарный запас.
– Горячо, – передразнил Игни. – Топор-то хорошо спрятал, литератор?
На этот раз он удостоился большего внимания. Но у «сна изнанки» все равно был непонимающий вид.
– Укуренные, что ли?
Впрочем, слово «топор» ему явно не понравилось.
Игни ощутил это как внезапный приступ паники. А в следующую секунду понял ответ на свой вопрос. Что тут же и озвучил:
– За поленницей. Где неделю назад оставил.
Окурок повис в уголке удивленно раскрытого рта.
– Тут че, передачу про экстрасенсов снимают?
– Если она еще хоть раз меня тронет… – казалось, Игни читал в его чертовой башке, как в своей собственной.
– Ты кто вообще такой?
– А вдруг он и про Светку знает? – снова картинка.
Зареванные глаза с потекшей тушью. Задранная юбка, белые ноги в мурашках. «Отпусти меня, я никому не скажу-у…» Она билась в руках и кричала, все время кричала. Никто не хотел ее убивать. Это случайность. Самооборона. Все лицо расцарапала своими ногтищами, матери пришлось соврать, что на стройке в колючую проволоку навернулся…
Увиденное заставило отвлечься. Когда Игни повторно осознал себя на мосту, он уже не стоял, а лежал, крепко приложившись затылком о бордюр.
– Подожди, – произнес он, пытаясь подняться.
– Это ведь не я в твою, а ты в мою голову лезешь. Да мне плевать на Светку…
Вместо ответа получил удар ботинком по ребрам. Второй, нацеленный в голову, удалось смягчить – инстинктивно подставил руку, закрылся, но все равно ощутил во рту знакомый металлический привкус.
Филигранная работа славного столичного хирурга стремительно летела ко всем чертям.
Он сжался в ожидании очередного взрыва боли, но его не последовало.
Князев. Воин тыла.
