Слабак Князев, ни на что не способная диванная моль. Князев, которого он ненавидел. Шпынял, как только мог. Провоцировал и наверняка убил бы, если б не Шанна.
Князев. Его единственный, самый близкий друг.
Он вмешался с какой-то миролюбивой репликой. Попытался оттащить разъяренного парня в сторону, чтобы поговорить без кулаков."
"И вдруг застыл со смешанным выражением испуга и удивления на лице.
– Ты… – выдохнул он, и на его губах показалась алая пена. – Ты что сделал?
– Я больше не сяду, – пробормотал парень. – Ты не представляешь, что со мной в колонии делали.
Я больше не сяду.
Отбросив в сторону нож, он обеими руками вцепился в Князева. Обнял его, прижал к себе, – Игни не сразу понял смысл происходящего. Вместе они двинулись к парапету. Антон не сопротивлялся.
Пятился, куда его направляли. Все с тем же искренним недоумением на лице.
И с ним же рухнул вниз с моста. В обнимку со своим убийцей.
Из-за шума машин Игни не услышал всплеска воды.
Дорога в один конец. Но не для него.
Их чертова дорога…
Эпилог
Из больницы мама привезла ее в новую квартиру.
Съемную, конечно – на это хватило отложенных денег. У нее по-прежнему была своя комната. Просторная, светлая, с дивными оранжевыми шторами и видом на парк. И стильная хозяйская мебель. Огромный книжный шкаф. Кресло-качалка. Ковер с длинным ворсом, в котором приятно утопали ноги. Изящный хромированный светильник, похожий на жирафа. Не комната, а мечта.
Моя новая комната.
Она босиком кружила по ковру, раскладывая вещи и отбрасывая в сторону то, что казалось ей некрасивым или немодным.
Это оказалась добрая половина гардероба. Как вообще можно было называть одеждой это тряпье? В новой жизни ему точно не место.
– Вер, ужинать! – позвала мама, и она с готовностью отправилась в кухню – такую же нежную и чистую, как и все остальное. Самое время перекусить. От волнения проголодалась.
Уселась за стол, расправила складки сарафана на коленях и с улыбкой посмотрела на маму.
– Что это ты так вырядилась? И на Веру не огрызаешься…
Котлеты.
Не самая любимая еда, ну да ладно. После больничной еды – просто прекрасно.
– Я теперь всегда буду так ходить. Надоели халаты. А Вера… Да ладно. Красивое же имя.
Ангелина Власовна так и просияла, глядя на то, как непривычно покладистая Вера ковыряет ложкой в тарелке.
В прихожей просигналил домофон. Теперь он тоже у них был.
– Ты кого-нибудь приглашала?
– Нет.
Мама ненадолго ее покинула. Вернулась почти сразу же. От недавней радости не осталось и следа.
