"Рута Шейл
Двоедушник
© Рута Шейл, 2016
© М. Козинаки, фотография на обложке, 2016
© А. Лисин, модель на обложке, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2017
* * *Лицо города
Антон
Сидит на ступенях. Смотрит в стену. Точнее, в то, что от нее осталось. Желтая штукатурка. Остатки лепнины. Полуколонны в сколах и трещинах.
Горело здесь все, что ли? Рухнувшие перекрытия черные, словно покрытые копотью.
Вслушивается. Медленно встает. Тянется за оружием.
Он позвал их, и они пришли. Всегда приходят.
На этот раз двое. В спецовках или униформе, как у пожарных.
В темноте не различить.
Секунда на то, чтобы принять решение. Две – на прыжок.
Он сбегает вниз по остаткам лестницы, когда ступеньки обрываются, перемахивает через перила.
Кусок арматуры и самодельный нож против двух его кистеней.
Он мог бы покончить с этим очень быстро, но нарочно не торопится.
Цепи в его руках набирают скорость. Сам не двигается. Только кисти. Как на тренировке. Ничего нового.
Лунный свет играет на металле. Стремительно вращающиеся цепи образуют два серебристых круга.
К нему невозможно подобраться. Те двое, кажется, тоже это понимают. И не пытаются.
И вдруг – скользящий шаг вперед, еще один – в сторону. Между ними – поворот, замах. Арматурина с лязгом откатывается в угол. А тот, кто ее держал – бесшумно, – к стене. Другой на его месте, наверное, умер бы. Но этот и так мертв. Снова вскочил, метнулся в центр зала – и был отброшен с накрепко стянутыми цепью запястьями.
Вторая по-прежнему рассекает воздух.
Я знаю, что будет дальше.
Просто чувствую. Игни, черт. Прекрати. Не делай этого!
Конечно же, он делает. Вскидывает левую руку вверх – жест приветствия, адресованный мне, – и следом молниеносно обхватывает ладонью лезвие направленного в него ножа.
На-ме-рен-но!
Не могу этого понять. Он должен, ДОЛЖЕН чувствовать боль! Мы не слишком-то разные. Оба – телесны, материальны, осязаемы… Не знаю, как еще выразиться.
Должен… Но он не чувствует. Даже в лице не изменился. Сделал то, что хотел, – теперь расправляется с ними, быстро и методично.
Я просыпаюсь не сразу. Проходит достаточно времени, чтобы постельное белье пропиталось кровью.
Едва открыв глаза, ругаюсь в полный голос, дую на рассеченную ладонь и пулей вылетаю из постели в поисках аптечки. При этом бьюсь затылком о второй ярус кровати. Никак не привыкну.
Как я и подозревал, аптечки здесь нет.
Хватаю первое попавшееся полотенце – кажется, соседское, – наматываю на руку, стараясь не рассматривать рану. Не смотрю, но чувствую.
