Думал, что имеет право голоса.
В то время как сам был и остается всего лишь назойливым сном. Сном, который почему-то так полюбила Ника.
– Полупуть оказался бесполезен, потому что его суть изменилась. Он стал живым, – обобщила Наставник пространные князевские рассуждения. Стоило Игни отвернуться, она ловко выхватила из его рук чашку с последним размокшим сухарем, которую он проводил голодным взглядом. – Всю область на уши подняла. Хорошо, что так быстро…
– А с чего вы вообще решили, что меня надо искать?
– С того.
Соседке позвонили из больницы. Сказали, что дочку ее подобрали на улице с сотрясением мозга. Всю в крови. Чужой крови. Из полиции приехали, расспрашивали, но она говорит, что ничего не помнит. О тебе ни слова. Там твоя футболка валялась… Так мы и поняли, что ты тоже вернулся. И вряд ли мог далеко уйти. Учеников у меня много. Бывшие и настоящие двоедушники. Не все, как Антон, – есть и посерьезней. Один прикатил на машине с охраной. Прошерстили центр и наткнулись на твое… тело. А тот, что недавно здесь был, – нейрохирург из столицы.
Именитый. И тоже из бывших. Он-то тебя и вытащил… оттуда. – Она красноречиво подняла взгляд к замызганному потолку.
– А Ника?
– В порядке твоя Ника. Подлечат и отпустят. Говорит, что ничего не помнит, но скорее всего осторожничает. Боится тебя подставить. Еще увидитесь… а сейчас у нас есть заботы поважнее.
Думать о заботах не хотелось. Только лежать, впитывая всей поверхностью тела уютное тепло одеяла и еще другое, которое разливалось внутри, стоило только вспомнить, как Ника произносила: «мой Игни».
Но реальность напоминала о себе сразу двумя голосами, одинаково требующими внимания.
– Документы мы тебе сделаем, – обещала Наставник. – Хочешь остаться Антоном Ландером? Или что-нибудь менее звучное?
– Да, пусть так и будет, – пробормотал Игни, уже неостановимо скатываясь обратно в сон.
Гораздо сильнее озадачил Князев. Спросил метко, как выстрелил:
– Чего это ты все время на какой-то мост собирался? Суициднуться захотел?.
. А что, – добавил, – теперь получится!
* * *Со стороны они могли показаться братьями.
Похожие в целом, но разные в частностях.
Вот только братьям обычно не дают одинаковых имен.
Один шагал уверенно. Смотрел по сторонам, живо жестикулировал, указывал то на реку, то на виднеющийся на другом берегу храм, то на шпиль на куполе совсем далекого цирка.
Второй выглядел скованным. Прятал руки в карманы слишком просторной, словно с чужого плеча, куртки.
