Наверняка этот Павел относится к категории доморощенных философов — сейчас ей лекцию прочтет о смысле жизни. Ишь, как глазом опасно заблестел. А произнося последние слова, даже голос чуть повысил, и они вылетели в маленькое пространство купе неказистым пафосом.
Тут же слезно вздохнула и зашевелилась на своей полке Варя, и Павел, испуганно вытаращив глаза, прижал палец к губам. Потом встал, осторожно глянул на спящую дочь, поправил свесившееся с полки одеяло.
— Спит… — произнес он шепотом, снова усаживаясь за столик.
— Устала. Наплакалась. Да, о чем это мы с вами говорили…
— Мы говорили о жизни. Что ее надо просто прожить как таковую. Как подвиг.
— Ах да, да… А вот Лена… Это жену мою так звали — Лена. Так вот, она, знаете, никак не хотела просто так свою жизнь жить. Руководствуясь одним только принципом данности. Нет, не подумайте, она была совершенно обычная женщина! Умная, спокойная. Но ей все время хотелось жить красиво, как в кино. Прямо мания у нее какая-то на этой почве образовалась… Она в городской администрации работала, обыкновенной чиновницей в жилотделе.
А где происходит распределение материальных благ, там всегда присутствует соблазн, знаете ли… Начальник взятки брал, ну и ей, конечно, с барского стола перепадало… Не смогла отказаться. А получилось так, что начальник теперь на свободе ходит, а Лена… Ей восемь лет колонии дали. Только год и отсидела. Что там случилось, мне не сказали. Но я думаю, что она сама… Она хрупкая такая была, ранимая… Ума не приложу, что мне теперь с Варькой делать?
— А что делать? Растить будете, на ноги ставить… — пожала плечами Бася и быстро отвернула голову к окну.
Потом добавила глухо: — Вы… вы счастливый человек, Павел… Хоть и кощунством это сейчас звучит, но все равно — счастливый…
— А у вас дети есть, Бася?
Она лишь слегка дернула головой, сильно поморщилась, потом повернула к нему яростное лицо, произнесла злым шепотом:
— Есть. Есть у меня сын. У меня есть сын, понимаете?!
Павел моргнул, закивал торопливо, выставив вперед ладонь, будто защищаясь от всплеска ее горестного раздражения.
— Извините, Бася, я не хотел… Извините…
— Да ладно, это вы меня извините. Просто я не могу… Не хочу сейчас. Не спрашивайте меня, пожалуйста. Я ведь сейчас вообще никто. И звать меня никак. Бесполезный такой воздушный шарик… Отпустили веревочку, он и полетел…
— Хорошо, хорошо, я больше не буду… Давайте вообще тему сменим. Вы до какой станции едете, Бася?
— Я? Я в Барнауле выйду.
— Вы там живете?
— Нет.
