Я в маленьком городке родилась, в Семидолье. От Барнаула еще пять часов на автобусе ехать. Там и детство мое прошло, и юность школьная.
— Там, наверное, и друзья-подруги остались?
— Ну, это вряд ли. Десять лет прошло, как я там не живу. Теперь уж никто и не помнит, наверное, Баську-полячку. Это меня так в школе звали — Баська-полячка.
— Почему? Из-за имени?
— Нет, не только из-за имени. У меня фамилия девичья была — Брылина. Барбара Брылина — звучит почти как Барбара Брыльска… Надо же что-то было с этим делать, правда? И мама мне все время твердила, что такое совпадение не может быть случайным, что у меня должна быть особенная судьба… Ну, я и старалась изо всех сил на эту Барбару Брыльску походить.
Всем нравилось…
— Да, да, действительно, вы очень на нее похожи! — внимательно вглядевшись в ее лицо, всплеснул руками Павел. — И посадка головы, и манеры, и это нежное выражение грусти в глазах… Очень, очень похожи!"
"— А представляете, какой я успех в городке имела? На всех школьных вечерах под гитару песни из новогоднего фильма пела.
И прическу старалась носить такую же, как у нее, и манеры ее в точности повторяла. У меня даже платье такое же было — цвета мокрого песка. Вот спроси меня — зачем я это делала? Не знаю. Где Барбара Брыльска и где я? Где Польша и где наше несчастное Семидолье? В общем, не принесла мне счастья эта похожесть. Лучше бы и не было ее.
— Почему?
— Потому… Потому что похожесть есть, а изюминки нет. Понимаете? Нету во мне должной изюминки! И не было никогда! И вообще, не будем больше об этом!
— Хорошо, хорошо… — быстро закивал Павел, соглашаясь.
— Вы вот что мне лучше скажите, Бася… Вы там, в своем Семидолье, постоянно теперь жить будете? Или так, на время туда едете?
— А вам зачем?
— Ну, я не знаю… Просто так спросил… А насчет изюминки вы не правы, Бася. Есть она в вас, определенно есть.
Сглотнув, она снова болезненно сморщилась, прикрыла глаза. Наверное, хватит с нее сегодня душевных дорожных разговоров. Видит бог, не получается. Тем более про изюминку.
— Знаете что, Павел? Давайте-ка будем спать укладываться. Устала я, сил нет.
— Да, да, конечно…
Подпрыгнув на месте, он виновато засуетился, зашуршал пакетами, складывая в них немудреную дорожную снедь. И снова зашевелилась в груди неловкость — зачем она с ним так? Человек от души ее жизнью интересуется, вопросы всякие задает, а она раз — и оборвала разговор, будто в душу ему плюнула.
— Вы меня извините, но я и правда устала… — повторила она уже мягче.
