Потом добавила шепотом: — Вы простите меня, Павел, я ж не знала… Я… Я очень вам сочувствую…
— Да ладно, — вяло махнул рукой Павел и поморщился досадливо, — я ж не к тому… Я просто хотел вам сказать… Вот вы говорите — жить не хочется. И я, как дурак, за вами эти слова повторяю. А нельзя Бога такими словами гневить! Что бы ни случилось, а жить все равно надо. Какая бы ни была наша жизнь, а жить ее надо, черт возьми. Выбора-то все равно у нас нет. Не ляжешь и не умрешь в одночасье, по собственному приказу.
Он коротко, но очень уж горько вздохнул, глянул на нее исподлобья, будто проверяя, как она воспринимает его щедрые наставления.
Так сказать, от нашего горестного стола — вашему горестному столу. Незачем было и проверять — она действительно от них растерялась. Стало вдруг ужасно стыдно за свое «жить не хочется», хоть и в горестном порыве произнесенное. Человек с похорон жены едет, можно сказать, сам в поддержке нуждается, а она… Что ж, надо войти в разговор, пофилософствовать с ним на эту тему. Поговорить, порасспросить.
Может, ему выговориться надо случайной попутчице?"
"— Вы, Павел, сейчас прямо как моя тетушка рассуждаете…
Она подняла на него глаза и даже попыталась улыбнуться ободряюще, но вместо улыбки только икнула неприлично, прикрыв рот ладошкой. Чертов коньяк — никогда не умела его пить! Хотя свое доброе алкогольное дело он, похоже, удачно совершил — внутри отпустило немного. Наверное, это ее отчаяние разбавилось до приемлемой для организма концентрации. Больно, но уже не смертельно.
— А как рассуждает ваша тетушка? — сунулся он к ней с интересом гораздо большим, чем для такого вопроса надобно. Вытянул шею из несвежего ворота рубашки, блестел глазами, будто от ее ответа зависела вся его дальнейшая жизнь. Наверное, в другой ситуации он показался бы ей смешным, а сейчас… А сейчас — пусть.
— А она, знаете, тоже под таким лозунгом живет — раз жизнь зачем-то дадена, надо ее прожить, как святую обязанность. И прожить по возможности хорошо.
— Да. Да! Совершенно правильно говорит ваша тетушка! — выставил он перед собой указательный палец, яростно поводил им из стороны в сторону.
— Именно так! Именно как святую обязанность. И именно — хорошо. Хотя насчет «хорошо» — это уж как получится. Какая, в общем, разница, хорошо или плохо. Она, эта самая жизнь, ведь и впрямь зачем-то нам дадена? Может, просто для того, чтобы прожить ее как таковую? То есть пройти от начала и до конца, как подвиг?
Бася торопливо закивала головой, соглашаясь.
