Джербер понял, что она имеет в виду.
– Гибель твоих родителей тут ни при чем, это идеальное алиби. – Он был потрясен до глубины души.
Майя пожала плечами:
– Я сказала себе: почему бы не воспользоваться обстоятельствами и не покопаться немного в том, чего другие ученые сторонятся, смущаясь или боясь, что их не воспримут всерьез?
– Хитро, – согласился Джербер. – Мой отец так не лукавил: на людях играл роль великолепного синьора Б., а дома был безутешным вдовцом. Но разумеется, истинное лицо, скрытое под маской, открывалось только сыну, – признался он с горечью.
– До конца дней его мучил вопрос, почему жену так скоро вырвали из его объятий. И когда я упал с балкона и мое сердце остановилось на полминуты, он не воспользовался случаем и не спросил о том единственном, что по-настоящему жаждал узнать. Хотя до смерти этого хотел, я уверен.
– То есть о том, что ты видел там, внизу, – догадалась Майя. – И готова поспорить – тебе тоже не терпелось ответить, что там нет ничего.
– Вот что объединяет нас, – заявил Пьетро с улыбочкой.
– Мы оба ненавидели наших родителей.
– И так было всегда? Или ты хоть когда-нибудь, в какой-то миг, все-таки любил его?
Джербер замер – вопрос застал его врасплох.
– После того лета, когда я на короткое время умер, я начал думать, что тьма забрала Дзено вместо меня… Quid pro quo… Знаю, мысль сумасбродная. Но может быть, та же самая мысль заставляла страдать отца. Потому что с тех пор он окончательно от меня отстранился.
– Полагаешь, из страха тебя потерять? Обычно так действует механизм самозащиты: держать на расстоянии тех, кого больше всего любишь.
– Я бы это определил попросту как эгоизм: он не хотел мучиться так же, как после смерти матери, – возразил Джербер. – Помню, на похоронах Дзено…
– На каких таких похоронах? – Майя, разумеется, не могла знать о том, что погребение было фиктивным.
– Через десять лет после исчезновения родные устроили скромную церемонию на кладбище Порте-Санте, – объяснил психолог. – Каждый из присутствующих положил в сундучок что-то в память о Дзено.
Сцена так и стояла у Пьетро перед глазами. Ему исполнился двадцать один год, но в тот день он снова чувствовал себя одиннадцатилетним."
"Ишио принес пакетик с фигурками футболистов. Карлетто – деталь из лего. Джованноне – шоколадный батончик «Сольдино». Этторе – пачку жевательной резинки «Тарджет», в форме сигареты. Данте – машинку «Ббураго». Дебора – фотографию всей их компании на пляже.
– Я положил в сундучок вымпел «Фьорентины».
