– Почему гипноз и почему с детьми? – все-таки спросила девушка. – Только из-за отца?
– Я всегда полагал, что в разуме, еще не развившемся, остается нечто первозданное, подлинное, еще не подвергшееся порче: драгоценное пространство свободы. – Он помолчал, потом добавил: – Ответы, которые находят дети, приводят взрослых в замешательство. Думаешь, это единичный случай? Мы улыбаемся каждый раз, когда они нас просвещают своей мудростью, когда говорят что-то, выбивающее нас из колеи. Мы к ним относимся снисходительно, как к щенкам, когда те вдруг выкинут что-то неожиданное, трогательное; считаем детишек забавными, и только.
На самом деле все гораздо глубже.
– Ты прав, – согласилась Майя.
– А ты почему выбрала парапсихологию? – спросил Джербер, подозревая, что под этим кроется не простой научный интерес к исследованию непонятных явлений.
– Я уже говорила тебе, что моя мать финка, а отец итальянец. Я потеряла обоих, когда была еще очень маленькой. В автокатастрофе.
– Прости, я не знал, – сказал доктор.
Ему и в голову не приходило, что у Майи мог быть настолько личный мотив.
– Меня вырастили дядя и тетя, родня по матери, и я не была обделена любовью… Но все равно тосковала, это чувство меня преследовало всю жизнь. Словами его не выразить. Если уж приходится выбирать слова, это похоже на неистощимое любопытство, настоятельную необходимость не довольствоваться объяснениями, всегда искать альтернативный ответ, бестрепетный, рискованный, хотя бы и на уровне подсознания.
– Думаешь, если бы твои родители не погибли, ты бы на это не сподвиглась?
Майя вздохнула:
– Я, бедная сиротка, была помечена смертью.
Она сопровождала меня в детстве и отрочестве. Без моего ведома и желания эта грустная история прилепилась ко мне. Люди видели в моих улыбках печаль: просто не знаю, как они умудрялись. Сочувствовали мне, даже когда я казалась счастливой, не верили, что это счастье подлинное, и все из-за того, что случилось с отцом и матерью. – Она запнулась. – Я возненавидела своих родителей.
Не потому, что они оставили меня одну. Я злилась на них, потому что не могла избавиться от ауры несчастья.
Джербер пережил подобный опыт, оставшись без матери в возрасте двух лет.
– Значит, вот в чем причина твоего выбора…
– В отличие от всех остальных, у меня были веские основания исследовать потусторонний мир. Настолько веские, что, стоило мне упомянуть автокатастрофу, в которой погибли мои родители, как ты именно это и счел причиной. – Глаза ее заблестели.
