– Зачем ты мне рассказываешь эту историю? – мягко воспротивилась девушка. – Я спросила, помнишь ли ты какой-нибудь момент, когда любил отца. При чем тут похороны Дзено?
Джербер посмотрел ей в глаза:
– Синьор Б. пришел туда вместе со мной и положил в сундучок аудиокассету. Когда я обернулся, чтобы спросить, почему именно аудиозапись, он, глядя в сторону, положил мне руку на плечо. – Пьетро глубоко вздохнул. – То был последний знак отцовской любви. Я уже вырос и не ожидал ничего подобного. Так и стоял неподвижно, будто окаменел.
Сердце сильно билось, я боялся, что он заметит и уберет руку. А я не хотел, чтобы эта связь, такая тесная, прервалась… Вот он, момент, когда я любил его больше всего на свете. Через несколько лет он умер.
Воспоминание глубоко взволновало Джербера. Майю оно тоже растрогало; девушка без всякой преамбулы перегнулась через стол, чтобы поцеловать Пьетро. Но тот отстранился.
Молчание, наступившее вслед за тем, казалось нескончаемым. Девушка застыла, не выпуская из рук его кисть со сломанным пальцем.
Джербер решил, что обязан хотя бы частично объяснить такую свою реакцию:
– Несколько лет назад я лечил женщину, единственную взрослую среди моих пациентов. С тех пор я предпочитаю избегать эмоций в отношениях с людьми, так или иначе связанными с моей профессией или со случаями, которыми я занимаюсь. – Он отметил, что одно упоминание о Ханне Холл воспламенило его. – Я отдаю себе отчет, что все произошло потому, что мы оба этого хотели, – продолжил он, имея в виду несостоявшийся поцелуй.
– Я сам дал к этому повод, прости меня.
Майя выглядела глубоко разочарованной. Он же чувствовал себя совершенно раздавленным.
– Не переживай, я все понимаю. – Она опустила глаза и снова занялась повязкой.
Впрочем, Джерберу было недосуг углубляться в эту тему. Ночь приближалась, его тревога росла.
36
К полуночи Майя Сало заснула, положив голову на дубовый стол. А Джербер изнывал от нетерпения. Ожидание изнуряло его.
Он поднялся на верхний этаж посмотреть, как там Эва: та спала в своей кровати спокойно и безмятежно, как в ту ночь, когда стеклянный шар сам упал с полки.
У белокурой девочки сильная аура, сказал себе гипнотизер. Она обладает загадочной силой, которая делает ее единственной в своем роде.
Как Ханну Холл.
Мысль явилась нежданно-негаданно. Но по зрелом размышлении он решил, что сравнение не такое уж и рискованное. Обе производили на Джербера странное впечатление.
