Даже подтолкнула к убеждению, что на свете могут существовать неведомые силы и непроницаемые тайны, выходящие за пределы разума.
Перед заходом солнца синьора Ваннини, как всегда, распрощалась, чтобы вернуться в Сан-Джиминьяно. Джербер и Майя не посвятили ее в то, что произошло и, возможно, еще произойдет. Психолог задержался якобы для того, чтобы посоветоваться с девушкой и в случае чего вместе позвонить Беатриче Онельи Кателани.
– Я приготовила макаронную запеканку, – сообщила домоправительница.
У них обоих не было аппетита.
Весь вечер психолог ждал, когда девушка закончит заниматься Эвой. Майя помогла девочке принять ванну, принесла ей ужин, прочитала сказку на сон грядущий. Потом вернулась к нему.
– Еле удалось заставить ее снять перед сном это проклятое платье принцессы, – призналась она в изнеможении.
Зато ум Пьетро Джербера был трезв и ясен, психолог владел собой, как никогда. Так было нужно.
Он заново перечел записи, сделанные в черном блокноте, посвященном этому случаю. Заметки то и дело вступали друг с другом в противоречие.
Впервые за всю свою карьеру он не знал, каким путем пойти, какую стратегию избрать. Обескураженный, отложил блокнот.
Синьор Б. был бы недоволен.
Майя глаз не сводила с французского окна на кухне: поля погрузились во тьму; переваливая через окружающие холмы, туман проникал в маленькую долину, где было расположено имение, и огней селения, обычно мерцавших вдали, было не различить.
– Думаешь, что-то произойдет?
Не раньше, чем ночью, в три часа двадцать три минуты, подумал про себя психолог, вспомнив время и дату на «лонжине» Пьетро Дзанусси.
Похоже, и я превращаюсь в параноика.
Майя закуталась в кардиган, который Пьетро уже видел на ней: теплая кофта, наверное, заменяла объятие, в котором она нуждалась. Майя отошла от окна и вернулась к нему. Взяла за руку, на которой был сломан безымянный палец, осмотрела повязку, уже заскорузлую.
– Ты так и не сказал мне, как это случилось.
Я упал в могилу, чуть не признался он. Но передумал.
– Поскользнулся дома.
Девушка взглянула на него испытующе, ей хотелось понять, правду ли говорит доктор. Потом заявила:
– Повязку надо поменять."
"Они уселись друг против друга под сенью колпака над огромным неразожженным камином. Майя, держа его ладонь в своих, бережно разматывала бинты. Джербер сидел покорно, полностью предавшись ее воле. Ощущал ее теплое дыхание, вдыхал аромат рыжих волос.
Желал одного: чтобы это совершенное молчание не прерывалось.
