Джербер должен был признать, что опасается Эвы, как раньше – Ханны, хотя и уверял девочку в обратном. Единственная разница заключалась в том, что к взрослой пациентке он испытывал влечение. Нечто, не связанное ни с сексом, ни с телесной прелестью. Скорее, темный магнетизм, присущий тем, кто явился из другого измерения, чтобы завлекать смертных.
Несколько лет у доктора не было вестей от Ханны, но женщина до сих пор сохранила над ним власть.
Поэтому Джербер по-прежнему то и дело видел ее и даже нанял частного сыщика – подтвердить, что клиент не сошел с ума.
Смешно признаться, но доктор был убежден: если бы он поцеловал Майю, то, открыв глаза, увидел бы в кухне Ханну.
Оставив спящую Эву, он закрыл дверь и обернулся к темноте, подстерегавшей за плечами. Я никогда не бывал здесь ночью, подумал Пьетро.
Некий зов исходил из глубин дома. Невидимый сигнал, внятный только разуму. Трудно сказать, в самом ли деле его посылал призрачный мальчик, или психолог вновь стал жертвой внушения.
Но что-то тут явно было.
Он решил исследовать старинное здание. Его шаги гулко отдавались в комнатах, в нетопленом доме дыхание застывало облачками пара. Белые простыни, покрывавшие мебель, походили на саваны. Все, казалось, дремлет в этой полумгле.
Унылые следы угасшего мира.
Прислушавшись, можно было уловить голоса людей, собиравшихся в этих стенах на протяжении веков. Музыка, праздники, смех. Но также крики и плач. Однако осталась одна тишина, и она опускалась на все, словно пыль.
Джербер остановился посреди коридора: что-то блеснуло на плиточном полу и привлекло его внимание. Он наклонился и увидел браслет с дикобразами – синьора Ваннини, наверное, обронила. Доктор поднял его и встряхнул; подвески зазвенели. Идеальная вещь для вызывания духов, подумал он. Потом положил вещицу в карман: надо будет наутро отдать домоправительнице.
Если только солнце встанет, пришла в голову мысль. Он не знал, чего еще ждать, и не был ни в чем уверен.
Синьор в очках знает, что ты его ищешь.
И сейчас едет сюда.
Джербер глубоко вздохнул. Ночной обход дома, полного невидимых воспоминаний, успокоил его. Что бы ни случилось в три двадцать три, он был ко всему готов."
"Чуть раньше назначенного часа Джербер снова спустился в кухню и встал перед французским окном, из которого была видна вся долина.
Он взывал к здравому смыслу, надеялся, что Эва ошиблась, предвестив, что кто-то чужой непременно явится в дом.
