Я прямо чувствую кипящую ярость в Рудневе. И будет лучше, если я сдамся сама, чем меня приволочет его охрана. А они уже близко. Спиной чувствую.
Но вместо страха я испытываю облегчение, когда на подгибающихся ногах я выхожу в свет уличных фонарей, устремляя взгляд в напряженную спину своего палача.
Глава 39.
Страшно? Страшно.
Я даже не знаю этого человека. Я никогда не была близка с ним душой.
Я вышла из тени. Сделала шаг навстречу неизвестности. Рядом с Рудневым была перевернутая всмятку машина, они обыскали ее и перетащили Игоря, а затем отъехали от груды металла на безопасное расстояние.
Я видела Давида, он был в другой машине.
Тем временем Руднев продолжает отдавать приказы, не замечая и не чувствуя меня за своей спиной.
- Артем Ильясович…
Охранник первым замечает меня, его глаза округляются.
- Далеко уйти не могла, - продолжает злиться его хозяин.
- Артем Ильясович, кажется, мы нашли ее.
В ту же секунду, проследив за взглядом охранника, Руднев оборачивается. Я стою одна. Платье грязное, кое-где блестит красным, волосы и лицо, вероятно, в крови, а висок так и долбит болью.
Красавица, ничего не скажешь.
Я сдалась. Руднев понимает это, но не верит до конца, поэтому его люди по щелчку его сильных пальцев хватают меня сзади, словно я вот-вот могла исчезнуть. Я действительно могла сбежать – недалеко, но могла, ведь пока они обчистят этот двор, пройдет немало времени. Но я не сбежала. Мое место рядом с сыном, даже если это место – адское пристанище Руднева.
Меня несут к машине. Я стараюсь не смотреть в его глаза, думая о своем.
Например, о том, каким чудом мне удалось выжить в машине, погубившей водителя и охранника Игоря.
- В машину ее… - его голос охрип, и Руднев качнул головой в сторону своего внедорожника.
Меня затащили в салон, подобно преступнице. Двери заблокировались сразу, едва Руднев сел рядом, а в следующую секунду на моей руке защелкнулся наручник.
Поднимаю безмолвный взгляд, облизывая пересохшие соленые губы. Что он сделал?
- Лучше молчи, - хрипит он, велев мне закрыть рот.
И следом точно также он сцепил свою руку, фактически привязав меня к себе, а ключ от наручников положил в карман брюк.
Вот и все. Добегалась.
Он велел молчать, и я молчу, сцепив руки в замок. На правой ощущается жжение холодного металла. Руднев сидит у окна, а мне приходится двигаться по сантиметрам каждый раз, когда он тянет руку сильнее. Я остановилась почти рядом с ним и сжала челюсти.
Я снова дернулась вместе с тем, как Руднев поднял левую руку.
