Наручники неприятно звякнули, а запястье заныло от безысходности. Он кому-то звонил.
- Подготовь документы прямо сейчас, - он кому-то скомандовал.
Все тело болит, ну и пусть. Зато скоро я увижу сына. Сердце в груди затрепыхалось сильнее от этой мысли. Неужели увижу? Неужели все закончилось? Могу я надеяться на хорошее, если теперь я знаю правду? Руднев не пытался отправить меня в больницу, и не я, а Вика была разменной монетой. Сердце грелось от мысли, что скоро я буду рядом с Богданом."
"Только одного я не понимаю: как быть с Рудневым? Что он хочет от меня? Почему уже несколько человек, один из которых – враг Руднева, назвали меня его слабостью?
Я думала, что мои мучения закончились, но сердце тревожно забилось при виде заброшенных зданий.
Мы въехали в какой-то промышленный район. Я чуть пошевелила рукой, прилипая к окну, а мою шею тут же обвила сильная рука, прислоняя к кожаному сидению. Руднев был зол, и хватка его была больная. Наверняка останутся следы на шее.
- Ни одного движения ты не делаешь без моего ведома, поняла?
Яркие глаза Руднева впились в мои, а я вцепилась в его руку, пытаясь ослабить хватку.
Он перекрыл кислород.
- Я задал вопрос. И лучше бы тебе подчиняться мне, Аля.
Не зря сердце билось тревожно. Глотая воздух, я едва киваю ему, но Рудневу этого недостаточно.
- Отвечай!
- Поняла, - прохрипела я.
- Артем Ильясович, мы приехали, - в зеркале я встретила сочувствующий взгляд водителя.
Едва я почувствовала свободу, как тут же закашлялась, но времени отдышаться мне не дали – Руднев потянулся на улицу, а ключ от наручников он оставил в машине.
Значит, отстегивать меня не собирается. Жить буду.
Весна стояла прохладная, а верхняя одежда осталась в клубе. Я едва поспевала на каблуках, не успевая думать о том, что меня ждет на этом заброшенном заводе.
Здесь не было Богдана – это совершенно точно. И я не знала, что Руднев хочет взамен на мое желание увидеть сына. А он явно что-то задумал.
Первый фонарь встретился у скрипучей двери.
Руднев распахнул ее передо мной, взглядом веля входить. Выбора не было. Внутри я поежилась, а в глаза впился до невозможности яркий свет.
Мы вошли в подвал, освещаемый одной грязной лампочкой. Она свисала с потолка к столу, к которому Руднев меня подвел. Надавив на плечи, он усадил меня на стул и тогда на противоположном конце стола я увидела третьего человека. Его привезли сюда заранее.
Мужчина лет пятидесяти молча протянул Артему документы.
