— Салфетки… — поискав глазам, произнесла я.
— Забыл принести, может в ящике стола есть, — кивнул Макс и выдвинул длинный, размером с весь журнальный столик, ящик.
Первое, что бросилось в глаза, — это деревянная плоская коробка из темного дерева, чем-то напоминавшая шахматную доску, только гораздо больше. Она была удивительно красивой, с тонкой резьбой ручной работы.
— Это нарды, — пояснил Макс.
— Ты умеешь играть в нарды? — удивилась я, но тут же поняла, что задала глупый вопрос.
Макс воевал, скорее всего в Афганистане, а нарды как раз родом с Древнего Востока.
Начисто вытерев руки, я осторожно прошлась пальцами по резьбе, любуясь изысканным восточным арабеском.
— Один пуштун научил, — задумавшись сказал он, а потом немного усмехнувшись добавил: — Хитер был шельма.
— Такая красивая работа, — продолжила я, все еще рассматривая тонкое переплетение узора на крышке.
— Подарок.
— Очень изысканный подарок. Наверное стоит целое состояние.
Макс кивнул, но промолчал.
— Тебе пуштун их подарил?
— Нет, того, кто мне их подарил, уже нет в живых, — спокойно ответил Макс, а мне стало неудобно, что я своими простыми вопросами разбередила старые раны.
— Близких людей тяжело терять… сочувствую… — все-таки произнесла я, пытаясь поддержать парня.
Он на это ничего не ответил и посмотрел на меня — его взгляд был серьезным, проникающим в сознание своей глубиной и какой-то нераскрытой истиной, ведомой только ему. Наконец, он едва заметно кивнул, соглашаясь со мной, и перевел взгляд на гитару, лежавшую в кресле.
Взяв инструмент в руки, Макс прошелся по струнам и, заполняя комнату мелодичными звуками, тихо заиграл.
Музыка была печальной, словно говорила об утрате, она пронизывала тревожной неопределенностью, как неясное будущее за очередным жизненным поворотом, и от этого на душе становилось тоскливо. Но неожиданно в эти смутные эмоции умелые пальцы гитариста вплели жизнеутверждающие нотки. Их было совсем немного, но они как маленькие ростки, пробивались сквозь толщу минорных беспокойных волн, давая ощущение надежды.
Макс опустил глаза и запел.
Что, если буря закончится, и я не увижу тебя
Такой, какая ты сейчас, никогда больше?
Безупречный ореол золотых волос… и молния
Оттеняет тебя на фоне последнего танца планеты…
Его голос звучал тихо, но с каждым тактом становился все увереннее, в унисон набирающей объем и тональность музыке.
Лишь на минуту испещренное серебряными молниями небо
Приподнимает тебя, словно звезду, за которой я последую.
