— Я не смогу уснуть, да и чувствую я себя нормально… — вздохнула я, ожидая, что Хакер в очередной раз произнесет свое ""спи"".
Но он, посмотрев на меня через спинку дивана, сел и провел ладонью по коротко стриженному затылку, опуская голову и массируя шею.
Определенно, он принимал решение, что дальше со мной делать — отправлять домой или вызывать Эльзу. Все так же не произнося ни слова, он подошел ко мне и, прощупав пульс, кивнул."
"— Ты в порядке, — констатировал он. — Хочешь сейчас пойти к себе наверх?
Я внимательно посмотрела в его голубые глаза и в очередной раз отметила проницательность и отзывчивость этого человека: он понял, что мне будет плохо в одиночестве, и своим вопросом предлагал остаться до прихода Эльзы.
Представив себя в комнате, которая мне только что приснилась, вспомнив кровавые кляксы на полу, красные следы в ванной от моих босых ступней, я неуютно поежилась, и мне стало не по себе.
— Я не хочу сейчас домой, — честно призналась я, — не хочу оставаться наедине со своими демонами до прихода Эльзы.
— Знаю, — кивнул он, и внезапно сменив тон, добавил: — Что-то я проголодался.
— Давай поедим пиццы! — тут же поддержала я его, желая отвлечься от ночного кошмара.
Он опять прошелся ладонью по затылку, почесывая волосы, и, едва заметно кивнув, направился к выходу.
Пицца оказалась вкусной и горячей — от её аромата у меня проснулся зверский аппетит, и я тут же смела кусок, не заботясь, что обо мне подумает Макс. Правда мой голод нисколько его не смутил, и он лишь усмехнулся, подкладывая на мою тарелку еще один кусок.
— Я все равно ем быстрее.
— Между прочим я свой кусок съела первая, — констатировала я.
— Это потому что я тебе дал фору. Второй раунд выиграю я, — подтрунил он и откусил большой кусок от новой порции.
— Так не честно, — возмутилась я и начала наверстывать упущенное, поглощая пиццу.
Пока я пыталась прожевать еду, Хакер, склонив голову на бок, усмехнулся и произнес:
— Ты сейчас похожа на хомяка.
Я хотела в очередной раз возмутиться, но все что я могла сейчас сделать, это зло посмотреть на своего соперника, сдвинув брови.
— Да, определенно, злой толстощекий хомяк, — констатировал он и заглотил остаток пиццы, выигрывая тем самым поединок.
Я была возмущена! Но говорить что-либо с набитым ртом было некрасиво.
— Если я хомяк, то тогда ты питон! — наконец прожевав, парировала я и облегченно вздохнула, считая свою месть завершенной.
— Ничего не имею против, — пожал он плечами и приступил к третьему куску.
