От джипа шел жар, и рядом что-то шипело, я посмотрела наверх — клубы дыма, шедшие от догоравшего капота, так и парили в воздухе. Осторожно перевернувшись на живот, я аккуратно заглянула под дно. Машина была накренена на правое переднее колесо, раскуроченное и дымящееся. ""Если Ричард сказал, что джип не взорвется, значит так и будет"", — успокоила я себя и перевела взгляд на Дугласа."
"Парень так и лежал без движения, все в той же позиции, как его уложил Барретт. Я потянулась к нему, взяла его прохладную ладонь и все же, надеясь на лучшее, попыталась прощупать пульс на запястье, но мои попытки были тщетны.
Я осмотрела телохранителя — он был без повреждений, но забрызган кровью, кусками плоти, мозгов, и меня чуть не вырвало. Я сглотнула горькую слюну и вернула его руку на место. Внезапно его палец дернулся в моей ладони. Господи, может, он все-таки жив! Его бронежилет спереди был сильно поврежден и прогнут внутрь, но сквозных отверстий или пули, застрявшей в броне, равно как и крови на теле я не нащупала.
Если бронежилет не пробит и крови нет — значит это хорошо! Я наклонилась к нему и прислушалась — он не дышал. Может быть, сделать ему искусственное дыхание? Внезапно Дуглас пошевелился и начал кашлять, отхаркивая и брызгая кровью. Черт! Черт! Черт! У него внутреннее кровотечение, может быть, повреждены легкие или еще что-то — это плохо, очень плохо.
Я напрягла память, вспоминая правила оказания первой медицинской помощи, которой нас обучали при сдаче на водительские права. Повернув голову Дугласа на бок, я открыла пальцами его рот и оттуда тонкой струйкой потекла кровь. Внезапно телохранитель закашлялся и, открыв глаза, посмотрел отсутствующим взглядом на меня. Выплюнув кровь изо рта, он отрицательно помотал головой и прошептал:
— Лежи и жди подмоги.
Но не успела я спросить, нужно ли мне снять с него бронежилет, как его голова безвольно склонилась в сторону, он закрыл глаза и опять отключился.
Я все же расстегнула жесткие липучки его бронежилета под пиджаком, немного освобождая его заключенное в броню тело, открыла пошире его рот, из которого продолжала сочиться кровь, разжимая пальцами его зубы, давая доступ воздуху, и больше трогать ничего не стала, решив оставить все как есть до приезда людей Барретта.
