С переплетенными ногами и руками. И диван уже не кажется таким маленьким.
Титов спит, и я даю себе время на то, чтобы успокоить сердце, которое пустилось в галоп.
Герман дышит мне в район шеи, разгоняет мурашки. Талию оплели его руки, его нога просунута между моими, и я чувствую, что некая часть тела бывшего мужа все-таки бодрствует.
Твою мать.
Щеки заливает краской, будто я несовершеннолетняя девочка, которая никогда не была с мужчиной. Не к добру все это, Тамила, ох, не к добру.
Медленно, по сантиметру, выпутываюсь из объятий Титова.
Ничего не изменилось — он спит так же крепко, как и раньше. Сползаю на пол, роняю голову на колени, глубоко дышу.
Надо уходить. Но как?
Ладно, хотя бы сбегу из кабинета.
Тихонько забираю свои вещи и на цыпочках выхожу в коридор. Тут уже горит свет, видимо, дали электричество. В туалете умываюсь, кое-как привожу себя в нормальное состояние.
Звонит телефон.
— Да, Вов, привет! — отвечаю чуть резче, чем нужно.
— Тамила, я уже подъезжаю.
— Хорошо, спасибо. Только дверь пока еще закрыта, мастера не приехали.
— Ничего, я подожду.
Когда я выхожу из туалета, вижу, что у двери возятся мужчины. Увидев меня, они кричат:
— Сейчас освободим вас, девушка! Сможете набрать на вон том пульте управления комбинацию цифр?
— Конечно.
Выполняю команды, нажимаю куда нужно. Буквально через пару минут дверь открывается с тихим щелчком.
— Ну вот вы и на свободе! — сообщают радостно. — А где Герман Игнатьевич?
— А он… — оборачиваюсь и вижу, как Герман выходит из коридора.
Заспанный, взъерошенный.
— Тамила! — вместо того чтобы разбираться с ребятами, зовет меня.
— Герман, я поеду. За мной приехал Володя, — не даю ему сказать и слова, машу рукой и вылетаю из ресторана.
— Тами! — кричит мне вслед, но я уже выскочила на улицу и падаю в объятия Володи.
— Ох, — выдыхает он, — все в порядке, Тамил? — поднимает мое лицо за подбородок и смотрит встревоженно.
— Да. Просто испугалась, — выдавливаю улыбку и начинаю нести бред про клаустрофобию.
Вова гладит меня по голове, прижимает к своей груди.
— Хорошо, что ты оказалась не одна, а с Германом, — говорит неожиданно.
Я открываю глаза и сталкиваюсь с тяжелым взглядом, который прожигает даже через бронированное стекло.
— Да… хорошо. Очень…
Глава 13. О детях
Герман
— Герман Игнатьевич, что ж ты так? — сетуют мужики, ковыряясь в проводке. — Мы ж предупреждали, что пока лучше не ставить сигнализацию, а ограничиться старым добрым замком и видеонаблюдением.
