— Зачем ты мне говоришь это, Герман? У меня все прекрасно! Впервые за долгие годы я нашла мужчину, который уважает меня, понимает, не причиняет зла, принимает такой, какая я есть.
— Ты идеальна, Тамила. Не нужно прилагать усилий, чтобы принять тебя, — дергает бровью. — А вот все остальное больше похоже на какой-то пункт, который ты обязалась выполнить из своего списка и поставить галочку.
— Я не хочу продолжать этот бессмысленный разговор, — поднимаюсь резко и направляюсь к выходу из кухни.
Чего он хочет добиться? Выбить почву у меня из-под ног? Столько лет прошло!.
. Он не имеет права на комментарии по поводу моей личной жизни.
Взвинченная, иду по коридору. Не дохожу до зала, когда Герман берет меня за руку и разворачивает к себе:
— Тами, прости, — тянет меня к себе, но я не подпускаю его, выдергиваю руку.
— Ты не имеешь права, — произношу сдавленно.
Не знаю почему, но мне хочется разрыдаться.
— Не имею, Тамила. Прости, я зря сказал тебе…
— Вот именно.
— Просто я вижу, как он с тобой обращается, и мне хочется дать ему в рожу.
— И как же он со мной обращается?
— Будто ты антикварная мебель.
— Господи, Герман, прекрати! Я не хочу все это слушать. И знаешь что? У тебя был шанс сделать меня счастливой. Показать, как по-твоему нужно правильно любить женщину. И что? Ты просрал свой шанс, так что будь добр воздержаться от комментариев.
Титов с шумом выдыхает и трясет головой.
— Хорошо.
Возвращаемся в зал. Вымотанные, эмоционально уставшие.
— Я хочу спать. Где можно лечь? — мой голос по-прежнему дрожит.
— Пойдем, — Герман берет меня за руку. — В кабинете есть небольшой диван. Думаю, на нем вполне можно расположиться.
Проходим в кабинет. Он достаточно маленький, но тут имеется самое главное, что нам нужно — диван.
— Я сейчас разложу его, а сам лягу на пол, — говорит Титов и принимается за дело.
— Брось, Герман. Уверена, нам хватит места. Спать на полу глупо.
Титов выпрямляется, замирает рядом со мной:
— Только если ты не против.
— Я не против, — выдыхаю.
Ложимся каждый на свою половину.
Герману, конечно, не хватает места, поэтому я отодвигаюсь и отдаю часть своей половины ему.
Титов снимает пиджак и укрывает меня им.
Знакомый, до одури родной запах накрывает меня как одеялом.
— Спокойной ночи, Тами.
— Спокойной.
Хотя какой уж тут к чертям покой…"
"Но на удивление я засыпаю очень быстро. Просто вырубаюсь. Ночью сплю крепко, а просыпаюсь укутанная самим Германом, как самым жарким одеялом.
Мы спали когда-то давно вот так же.
