Оперативники старались, показывая на женщин, детей, а потом на лодки, тыкали пальцем в море, махали руками в сторону от острова, а потом пытались изобразить самолеты, как они гудят в небе, растопырив крылья, и как они принесут с неба смерть, огонь.
Туземцы ничего не понимали, но они почувствовали, что эти люди что-то хотят им объяснить, что они не хотят причинять зло. Не хотят, а ведь могли бы, ведь у них страшное оружие белых людей. И еще эти странные люди, убившие японцев, показывали, что с неба придет зло и оно будет с такими же узкими глазами, как и у злых японцев.
Это было чудо, но рыбаки и их семьи начали понимать. И вот одна женщина стала что-то кричать своим товаркам, а потом потащила из хижины к лодкам какие-то узлы и посуду. Потом мужчин стал убеждать старик с реденькой седой бороденкой. А потом разъяренный страшный Коган, у которого открылась рана на голове и по лицу из-под повязки потекла кровь, вдруг сорвал с плеча автомат, стал стрелять в воздух и толкать к берегу всех, кто подворачивался ему под руку, и стрелять над головами.
Он вышвыривал из хижин бедный семейный скарб и снова гнал людей на берег.
И тогда туземцы подчинились. Они, как и белые люди, со страхом поглядывали на него, на пещеры в скалах и тащили вещи к лодкам, стаскивали свои рыбацкие лодки в воду. Время шло, оно неумолимо шло к огненному финалу, а многие жители деревни все еще не хотели уходить и бросать бухту. А потом к острову подошел «Профессор Молчанов». От борта отчалила моторная шлюпка, которая привезла веревки, тонкие пеньковые канаты.
Моряки стали помогать рыбакам привязывать свои лодки к корме моторной шлюпки. Те на своих треугольных парусах не смогли бы далеко отойти от острова. То же самое стали делать Копаев с Водорезовым, отойдя от берега на катере. Образовались несколько. Лодки растянулись на длинных веревках, как вагоны за паровозом, на несколько десятков метров.
Шелестов и его оперативники помогали женщинам носить вещи, подхватывали детей и несли на берег. Заходя по пояс в воду, они грузили все на рыбацкие лодки.
Кричали женщины, плакали дети. И тут Шелестов посмотрел на катер, где на крыше рубки сидел хмурый набычившийся Хейли. Американец то и дело нервно посматривал на часы. Наконец заработал мотор корабельной шлюпки, и весь караван лодок медленно двинулся от берега. Коган вытер рукавом лоб и с удивлением посмотрел на кровь, оставшуюся на ткани.
– Борис, давай я тебе перевязку сделаю! – предложил Шелестов.
– К черту… потом, – отмахнулся Коган.
