Что это значит? Вы можете мне пояснить?
– Все просто, подполковник, – ответил Хейли и посмотрел на свои наручные часы. – У нас с вами два часа, чтобы убраться отсюда. Самолеты стоят заправленные на аэродромах на базе в Пёрл-Харборе. Им уже дан приказ стартовать. Через два часа бомбардировщики сбросят на остров бомбы с напалмом[7].
– Что это за напалм такой? – осведомился Коган.
– Проще говоря – это сгущенный бензин с добавками, которые позволяют ему прилипать даже к вертикальным поверхностям.
Температура горения до девятисот градусов. Горит все. Вся бактериологическая зараза будет выжжена до базальтового слоя.
– Вместе с джунглями? – спросил Сосновский, уставившись на американца.
– Конечно, – пожал плечами Хейли. – Вся органика сгорит от высокой температуры. И деревья, и трава. Даже плодородный слой почвы стерилизуется.
– И туземная деревня с рыбаками? – не унимался Сосновский, но голос его сделался ледяным.
– Послушайте, – раздраженно нахмурился американец, – это война! Война, понимаете, война, на которой решаются судьбы мира. Жертвы неизбежны. Вы просто подумайте, положите на разные чашки весов этих аборигенов, несколько десятков, и миллионы цивилизованных людей, чьим жизням угрожает германский нацизм, японский милитаризм.
– Цивилизованных, значит, – голос Буторина прозвучал угрожающе. Он открыл глаза и недобро посмотрел на Хейли: – Мы только что видели здесь цивилизованных, которые шли по пещерам и добивали зараженных людей, уничтожая следы своей деятельности.
А они тоже слыли цивилизованными, Алан. И Германия раньше называлась цивилизованной страной, даже Олимпийские игры проводила у себя перед войной. Они, значит, перестали быть цивилизованными и стали вандалами. А вы? Вы не боитесь перестать быть цивилизованными? Вы не боитесь тоже стать вандалами, совершая вот такое, списывая со счетов ненужных вам аборигенов, неважных для вас людей.
Вы решаете, кто важен, а кто нет, кому жить, а кому не жить? Лес рубят – щепки летят?
– Что? – не понял побледневший американец. – Какие щепки, что это значит? Я не понимаю.
– И это самое страшное, что именно вы не понимаете! Не ваш президент, а вы, простые американцы уже не понимаете! – заорал Буторин.
