Помолчала с минуту и заговорила вновь: – После похорон Прохора и девочки вызывают меня в контору и спрашивают: «Брала деньги от Прохора Ермакова?» Я опешила: «Нет. Вы же знаете, я всегда через кассу работаю. Конечно, если кто чаевые даст, не откажусь, но за услуги беру по прейскуранту. Прохора сто лет не видела». И что выяснилось? Надька скандал устроила. Она, оказывается, на погост прикатила урны с прахом сына и внучки хоронить, бурьян увидела и ну претензии предъявлять, мол, каждый месяц сын сумму на уход за могилами в контору отдавал.
Наши обомлели – им никто ничего не приносил. Вот и спросили у меня. Я им: «Звоните Ермаковой, готова с ней встретиться. Пусть в глаза мне скажет, что я деньги у Прохора брала, а обязанности свои не исполняла». Тишина! Потом начальство задний ход дало: «Прости, Евдокия Гавриловна, Надежда Васильевна старых квитанций найти не может, получается, оговорила она тебя. Сейчас заплатила за уборку, так что давай, начинай!» Я работу выполнила, траву посеяла и с тех пор регулярно это делаю.
А недавно иду по своему квадрату, гляжу, Кирюха-мастер выбивает фамилию Алексея Константиновича. Стала его расспрашивать, а он ничего не знает. Сказал, наняли его через контору, предупредили: «Просто выбей данные, золотом не покрывай, Ермакова собирается памятник реставрировать, скульптор приедет, осмотрит место, скажет, что делать надо». Вон оно как. Я поэтому вас за скульптора и приняла. Кирилл вот только заболел, в клинику угодил, работу недоделал.
Ну ничего, вернется и добьет. Значит, проснулась у Надьки совесть, собралась-таки в божеский вид захоронение привести.
Евдокия постучала себя пальцем по лбу.
– Она вообще ку-ку! Прохора с Любой в углу похоронила. Ямку вырыли, поставили туда урны с прахом и землей закидали, крест самый дешевый водрузили. У нас в конторе много чего есть для могил, можно красоту навести, а Проше с дочерью досталось то, что и самый бедный пенсионер не берет, стыдно даже на такое смотреть.
– Обычно на холмик ставят нечто временное, – сказала я. – Качественный памятник через год-полтора сооружают.
Евдокия сложила руки на груди.
– Ага. Но там же урны, не гробы, не надо ждать, пока земля осядет. И чего Надежда их отдельно от всех захоронила? Могла под общий старинный камень устроить, места полно. Нет, она Прохора с Любой словно от семьи отделила.
Служительница кладбища перекрестилась.
– Ох, нехорошо я сказала.
