Он угнездился в особняке и за короткий срок ухитрился понравиться всем… кроме меня. Даже Феликс с удовольствием беседует с лицедеем.
И вот потрясающее известие – Зоя Игнатьевна и мой фальшпапа решили пожениться.
– Я сам растерялся, когда бабушка сегодня объявила о помолвке, – вздохнул Маневин. – И… э… ну…
Я махнула рукой.
– Договаривай до конца, навряд ли что-то поразит меня больше, чем уже услышанное.
– Бабушка хочет отложить наше бракосочетание на две недели, чтобы успеть купить себе подвенечное платье, – пробормотал Маневин.
Я чуть не свалилась со стула.
– Зоя Игнатьевна собралась присутствовать на свадьбе внука в образе счастливой невесты?
– Ну… э… она… – замямлил Феликс. – В общем, речь идет о парном мероприятии. То есть мы вступим в брак в один день. Такие праздники – большая редкость, в ресторан прикатит все телевидение. Только не нервничай!
Я наконец выдохнула. Свадьба отложится на пару недель, а потом две пары в ритме кадрили поскачут в загс?
– Скажи хоть что-нибудь! – взмолился Маневин.
– Это не моя идея!
– Все хорошо, – отмерла я, – но есть встречное предложение. Мопсы Роза, Киса и собака Афина станут моими подружками. А вот ворона Гектора и кота Фолодю оставим дома – первый будет ругаться, второй же не умеет себя правильно вести в высоком обществе, еще, не дай бог, написает Зое Игнатьевне на фату.
Глава 22
В конторе кладбища мне подробно объяснили, где находится захоронение Ермаковых. Я прошла по дорожкам в удаленную часть погоста и увидела большой участок земли, окруженный облупившейся оградкой.
Слева высился небольшой памятник, установленный, похоже, в незапамятные времена, на нем было несколько надписей. В могилах упокоились дед, бабушка, отец и мать Алексея Константиновича. И было видно, что сейчас к списку хотят добавить еще чье-то имя, на камне начали выбивать новую надпись, пока что появились лишь буквы «Ерм». Слева был еще один холмик, на нем высился покосившийся деревянный крест без таблички.
Я поняла, что могилы давно никто не навещал. Правда, на участке не вырос бурьян, там зеленела трава, но сам камень давным-давно следовало помыть и заново позолотить надписи. И уж совсем убого выглядел чей-то последний приют справа. Вероятно, там и лежали Прохор с Любой.
Мне показалось, что на аккуратно постриженном газоне лежит упавшая с креста табличка, я присела и начала шарить по земле руками.
– Мастер еще не приходил, – сказал кто-то сбоку.
