"Людмила Мартова
Запретные воспоминания
© Мартова Л., 2022
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
* * *А то, что шло, уже насталоИ так над нами и застыло.И закипает, и вскипает,И жжет, и лишь бы не остыло.На перекошенных пуантахСама судьба заходит с тыла.И по ее горчащей милостиЗа все грехи и невиновностиМне из души твоей не вылезти.Такие новости.Анна ОзарА.К. с благодарностью
Все события вымышлены, любые совпадения случайны.
* * *Зарево заливало небо там, где и положено было начинаться зимнему восходу, – на юго-востоке.
Оно было необычайно ярким: оранжевым с малиновыми всполохами, расцвечивающими темное, словно предгрозовое небо. Хотя какая может быть гроза в январе. Да и восход – Радецкий скосил глаза на стоящие на тумбочке электронные часы – в половине четвертого утра в январе невозможен, а значит, зарево означало что-то совсем другое. Тревожное.
Он проснулся от всполохов, потому что терпеть не мог штор и никогда их не закрывал, предпочитая смотреть на небо и на бьющие в стекло ветви яблонь, а не на кусок пыльной ткани.
Он вообще не терпел никаких ограничений своей свободы, будь то введенные запреты, какие-то нелепые женские требования, задраенные люки, закрытые двери или задернутые шторы. И, несмотря на любые посягательства, всю жизнь оставался ничей.
Полыхало довольно далеко. Точно не в его поселке, расположенном в тридцати километрах от города. Фантазия построить здесь дом, чтобы переехать жить «на природу» на постоянной основе, пришла ему в голову семь лет назад, и года три ушло на то, чтобы воплотить ее в жизнь до мельчайших деталей, которые Радецкий продумывал тщательно и с искренним азартом.
Именно так он делал все, за что брался.
Он был уверен, что жизнь дана для того, чтобы получать от нее удовольствие, и черпал его большой ложкой отовсюду – из скрипящего под ногами свежевыпавшего снега во дворе, хорошего фильма, удачной книги, порции суши в любимом японском ресторанчике, скорости, на которой привык гонять по трассе, фитнеса и даже легкого скепсиса, с которым он относился к этим занятиям и к самому себе.
И от дома своего – добротного, основательного, комфортного, отделенного от соседей надежным забором, за который никто даже и не думал соваться, ибо все в поселке знали, что Владимир Радецкий – человек крайне замкнутый, практически нелюдимый, – он тоже получал искреннее удовольствие, пусть с недавних пор и жил здесь один. Точнее, вдвоем с собакой.
Собаку купили дочке на день рождения, когда та училась в одиннадцатом классе.
