Я выпрямилась и увидела немолодую женщину, одетую в форменную куртку с надписью «Миусское кладбище».
– Вы скульптор? – полюбопытствовала незнакомка. – Ждете нашего резчика? А он, знаете ли, заболел.
Я улыбнулась.
– Работаю вместе с Геннадием Харитоновичем Иголкиным, он попросил посетить могилу Ермакова."
"– Знаем Иголкина, – кивнула смотрительница, усаживаясь на одну из скамеек на аллее, – ученый человек, про нас книгу написал, меня там упомянул, как представительницу династии. Ведь наша семья на Миуссах пропасть лет работает.
Еще прапрапрадедушка мой за могилками следил. А теперь вот я, меня Евдокия Гавриловна зовут, порядок навожу.
– К Ермаковым никто не приходит, – вздохнула я.
Евдокия Гавриловна подхватила.
– И не говорите! Давно они не нужны были Надьке. Вот Алексей Константинович всегда раз в месяц, несмотря на занятость, заезжал. Леша очень родителей любил, бабушку с дедушкой почитал. В Бога не верил, но в храм заходил, службу заказывал. На дни рождения и кончины родных красивые корзины цветов ставил, родительские субботы соблюдал.
На Новый год елку с игрушками, вон там, где новая могилка, втыкал. А жена ему неродственная досталась, редко сюда с мужем приезжала. А когда являлась, сядет на лавочку, губы подожмет и молчит. То ли не нравилось ей к свекру со свекровью наведываться, то ли она по жизни бука.
Евдокия Гавриловна сложила руки на коленях.
– А потом Леша перестал появляться. На день рождения матери я его не видела и все голову ломала: что случилось? Время текло, Алексея все нет и нет.
Иногда подойду к оградке Ермаковых, гляну на безобразие на их участке, и аж сердце переворачивается. Через год не выдержала, бодылья повырывала, цветочки воткнула. Мне потом в ночь папенька приснился, сказал: «Правильно, доча, поступила, поговори с женой Ермакова». Я в конторе домашний телефон Леши взяла и позвонила. Надежда подошла, услышала, кто я, и вежливо объяснила: «Алексей Константинович прошлым летом на рыбалке утонул. Тело не нашли, мужа пока умершим не признали. Я надеюсь, что он жив, поэтому на кладбище не хожу.
Спасибо за беспокойство, более никогда мне не звоните!»
Евдокия Гавриловна одернула куртку.
– О как! Мне неприятно, что у Ермаковых могила, как у бомжей, а ей наплевать.
– Но сейчас бурьяна нет, – сказала я, – вроде за участком следят.
Служительница вынула из кармана сигареты.
– Хотите?
– Спасибо, давно бросила курить, – отказалась я.
– А я вот никак с никотиновой зависимостью не справлюсь, – пригорюнилась женщина.
