– А хочешь почувствовать настоящий драйв? – обрадовался парень. – Сейчас покажу. Садись обратно.
Когда мотоцикл понесся по шоссе, Марго хотелось взвыть от ужаса, но она удержалась. Уткнула лицо в спину своего ненаглядного Проши и стала про себя молиться, повторяя слова, которые ее покойная бабушка произносила перед иконами. Может, Господь услышал Риту? Иначе чем объяснить, что она осталась жива после того, как байк вдруг упал на бок и помчался по проезжей части уже в лежачем положении? Прохор сломал ногу, обе руки и челюсть, повредил позвоночник, у Марго же оказались только ссадины и сильные ушибы.
Беда случилась ночью на пустой дороге. Каким образом сорокапятикилограммовая девушка, у которой на разных частях тела до крови содрало кожу, ухитрилась дотащить здоровенного парня, потерявшего сознание, до поста ДПС, расположенного в километре от места происшествия, не понял никто.
Их привезли в больницу. Окровавленная Рита села у дверей кабинета, где оперировали Прошу, и неожиданно заснула.
Разбудил ее мужской голос:
– Деточка, это вы привезли нашего сына в клинику?
Марго открыла глаза, увидела хорошо одетых людей, поняла, что перед ней родители Прохора, испугалась и от смущения, смешанного со страхом, по-детски пролепетала:
– Да, дяденька и тетенька.
– Господи, как вам удалось дотащить Прохора до гаишников? – изумился мужчина.
– Не знаю, дяденька, – прошептала Рита, – на спину его взвалила и пошла.
Весть о том, что Ермаков покалечился, быстро разлетелась по многочисленным его приятельницам, и одна из них через неделю явилась навестить любовника.
Положила на тумбочку пакет орехов, пару яблок, окинула взглядом прикрепленные к вытяжке ноги-руки, лицо, на котором было нечто вроде птичьей клетки, и, бормотнув: «Ну ты, того, выздоравливай», – унеслась.
Наверное, эта девица растрепала всем, что Прохор теперь инвалид с изуродованной внешностью. По крайней мере больше никто из бывших возлюбленных Дон Жуана порога отделения травматологии не переступил.
А Рита поселилась в палате, спала на полу, выносила судно не только за Прошей, но и еще за двумя лежавшими там мужиками, мыла любимого, кормила его, веселила.
Однажды Алексей Константинович, в очередной раз приехавший к сыну, сказал Марго:
– Я говорил с врачом, дело плохо.
Рита схватилась за стену.
– Проша умрет!
– Нет, но ему светит инвалидная коляска, – пояснил старший Ермаков.
