Наташа положила ногу на ногу и развязно откинулась на спинку стула, кажется, специально, чтобы взбесить свою собеседницу:
– Ага, ваша идеология всем хороша, только она вытесняет личность. Фокус-покус: мораль есть, а человека нет, одни строители коммунизма кругом. Вот не хотела я с вами спорить, так что вы говорите, это просто слушать невозможно! Ах, Мостовой пропагандирует всякую ересь, допустим, но он вроде доказал любовь к родине честной службой, а какими подвигами могут похвастаться ваши идеальные коммунисты, кроме оголтелого вранья?
Ирина молча включила кипятильник.
– Вы, девушка, не клевещите! Врет как раз ваш Мостовой, а руководители нашей партии честно трудятся на благо народа, – внушительно произнесла Надежда Георгиевна."
"– Да ладно, пусть трудятся, я не против. Только Мостовой не врет. Знаете, когда человека придавило бетонной плитой, он кричит что угодно, но точно делает это искренне.
– Да что вы вообще несете?
– Идеология у нас, может, и правильная, только она ужасно давит. Ребенок не успел родиться, а уже знает, как ему надо думать и как жить, хотя не это даже страшно.
Ужас в том, что надо все время переступать через себя, убеждать себя в том, чего нет, и не видеть, что есть, и просто врать. Может, ты не хочешь быть пионером, но если посмеешь в этом признаться – все, ты изгой, зачумленный. В комсомол не вступил – все, никакого высшего образования, пусть у тебя семь пядей во лбу. А когда ребенок живет в атмосфере лжи и страха, личность его просто отмирает и он превращается в послушное ничто.
– Вы передергиваете! – Надежда Георгиевна поднялась и сложила руки на груди, сразу став такой внушительной, что Ирина немножко оробела. – Не знаю, где вы живете, в каком мирке и кто вас науськивает, но лично я живу в хорошем и светлом мире, в свободном обществе. Вам, моя дорогая, надо не злобой давиться, а снять ваши диссидентские очки и посмотреть вокруг открытыми глазами. И только после этого вы будете иметь право что-то там высказывать по поводу мироустройства, а пока придержите свои философские заключения при себе.
Скромнее надо быть, девушка. Да-да, и нечего фыркать. Это я вам сейчас искренне советую.
– Естественно, у нас же страна советов. Все знают, кому что надо делать, и никто ничего не делает.
– В подобном тоне я отказываюсь с вами разговаривать.
Надежда Георгиевна демонстративно подошла к окну и стала внимательно рассматривать черноватый мартовский снег.
«А ведь и правда, – вздохнула Ирина, – так и есть.
