Тоже пошла такая вся воодушевленная, но ей быстро объяснили, что к чему. Что она просто стул занимает, а так – пустое место.
– Знаете, Лариса Ильинична, я была бы рада почувствовать себя пустым местом, – вздохнула Надежда Георгиевна.
Русичка встала, взяла косметичку и подошла к зеркалу – наводить красоту перед собранием.
– Я ж и говорю, что вам это нелегко. – Лариса достала пузырек с настоящей французской тушью «Луи Филипп», и зависть кольнула Надежду Георгиевну прямо в сердце. В конце концов, она солидная дама, директор школы, а до сих пор вынуждена плевать на черный брусочек, как школьница перед дискотекой.
А тут достала голубой флакончик, открыла синюю крышечку, в которой вмонтирована изящная круглая щеточка, несколько легких движений вокруг ресниц, и до вечера можно не бояться черных потеков на щеках.
– Вы уж там не напрягайтесь, – продолжала Лариса Ильинична, – смысл зря энергию расходовать, все равно, как судья скажет, так и будет.
– Спасибо.
– Вы лучше отдохните и скорее на работу возвращайтесь, а то плохо без вас, все наперекосяк идет.
– Последние слова Лариса произнесла неразборчиво, потому что подкрашивала губы. Помада у нее тоже была фирменная, но почти закончилась, поэтому приходилось наносить ее с помощью спички.
– Что именно идет наперекосяк? – встревожилась Надежда Георгиевна. Она-то считала, что наладила работу школы достаточно хорошо, чтобы та не засбоила на третий день ее отсутствия.
– Пока вроде все в порядке, но я вот прямо чувствую, как не хватает вашей твердой руки.
Грайворонский вон совсем распоясался. С детьми он, видите ли, дополнительно занимается. Знаем мы эти занятия!
– Лариса Ильинична, можно только приветствовать, что Василий Иванович занимается с одаренными учениками.
– Ой, я вас умоляю! Он им там запудривает мозги всякой ересью диссидентской! Думаете, эти математические гении все как с цепи сорвались литературу обсуждать, это просто так все? Совпадение? Это Грайворонский их науськивает. Учит мыслить нестандартно и самостоятельно.
Вот на черта? Пусть сначала школу закончат и в вуз поступят, а потом уж мыслят хоть нестандартно, хоть как.
Надежда Георгиевна хотела сказать, что кто не мыслит, тот не побеждает на городских олимпиадах и не подтверждает прекрасную репутацию школы, но решила не ввязываться в дискуссию.
– И вот еще что, – продолжала Лариса Ильинична, отступя на несколько шагов от зеркала и любуясь собой, – я вам еще скажу странные вещи.
