А у нас в классе была девочка, так ее старший брат прямо фанат рока и вхож в тусовку. Ему Аня нравилась, поэтому он один раз взял ее на квартирник группы «Мутабор». Анька после этого вообще пропала. Она надеялась, что Павлик будет ее и дальше водить, но он сказал: или ты моя девушка, или разбежались.
– И?
– И они разбежались. Тем более что у него толком знакомств-то и не было, так, понты одни.
– А вы не думаете, что ваша подруга все же могла познакомиться с гражданином Мостовым?
– Ну что вы, нет, конечно! Я бы знала.
– А если бы они случайно встретились на улице, она могла бы подойти к нему первая?
– Не знаю даже, – свидетельница нахмурилась, – если бы мы с ней были вместе, то подошла бы, наверное. А одна, может быть, и растерялась…
Бабкин кивнул. Взглянул на Мостового, потом в зал, потом зачем-то переложил у себя на столе бумаги и снова посмотрел на подсудимого.
– А как вы думаете, – произнес он наконец, – если бы гражданин Мостовой сам подошел на улице к вашей подруге, она отнеслась бы к нему благосклонно?
– Ну конечно же! Она только об этом и мечтала!
– И она пошла бы с ним в темный двор?
– Да она бы с ним в ад пошла, если бы только он ее позвал!
Тут мать погибшей девушки встала, тонко вскрикнула, пошатнулась и осела на руки мужа.
Наташа вскочила, побежала к женщине, а Ирина быстро закрыла заседание.
Надежда Георгиевна вышла из суда в тяжелом настроении. Врач «Скорой» не нашел у несчастной матери ничего серьезного, но все-таки предложил госпитализацию. Та отказалась, и вторая заседательница повезла ее домой на своей машине.
Просто удивительно, что эта расфуфыренная девка оказалась столь отзывчивой.
Сегодня, прикоснувшись к чужой боли, Надежда Георгиевна вдруг поняла, что отвечает за справедливость приговора не только перед советским народом, но и перед совершенно конкретными людьми – родными погибших девушек. Эти люди, страдающие от потери самого дорогого, что есть на свете – детей, убитые, раздавленные горем, все же нашли в себе мужество явиться на процесс и дать показания ради торжества справедливости, так что она просто не имеет права не оправдать их надежд.
Уныние и тревогу не хотелось нести домой, поэтому Надежда Георгиевна решила зайти в школу – проверить, как она там стоит без нее, а заодно немного развеяться.
Уроки давно закончились, лишь на первом этаже еще работала продленка, поэтому в гардеробе оставались заполненными вешалки начальной школы, а на стороне старшеклассников висело всего несколько курток.
