— Вот теперь ты и сам — мясо, — сказала она зло и плюнула под ноги.
Глава 50
Мирослава.
Я думала, я свое отволновалась. Не буду больше, просто не смогу, перегорело во мне все, после этих безумных дней, после тревог за жизнь сына. И теперь, когда он сопит в соседней комнате, ничто больше не способно меня тронуть. Но… Давид ушёл и все мои тревоги вернулись. Не сказал ничего, он взрослый и сильный мужчина, его мнение — женщине не стоит видеть эту грязь. Только эта грязь много лет была моей жизнью. Когда год за годом работала на Виктора.
Я не одна такая была, но я держалась дольше всех. Кто-то подсаживался на алкоголь, кто-то на наркотики, кто-то умудрялся находить богатых покровителей и они выкупали их.
— Но ты не такая, — гладил меня по волосам Виктор. — Ты жемчужина моего гарема.
Гарем — шутка, но горькая. С Виктором я никогда не спала, у нас было некое подобие дружбы. Но не раз и не два мне приходилось ложиться под мужчин из-за него. Ведь путь к сердцу мужчины лежит отнюдь не через желудок… Тогда я думала — наивная я была дура.
Пугливая. Лучше бы в тюрьме отсидела… Может, уже бы на волю вышла. А это — рабство. Сытое рабство, красивое, только хрен сорвешься. С каждым заданием от Виктора я вязла в этом болоте все больше.
А потом меня отправили к Давиду. Все было просто, как всегда. Очаровать. Обольстить. Быть рядом. Говорить нужные вещи в нужный момент. Всё это я умела делать в совершенстве. Только все пошло не по плану. Бабочки! В моем животе самые настоящие бабочки, каждый раз стоило ему только на меня посмотреть.
Он стал мужчиной, с которым я спала, потому что хотела его, а не потому что меня заставляют. Мне его было мало. Я всего его хотела, полностью. Чтобы спал по ночам рядом, а я просыпалась и любовалась бы им спящим. Чтобы завтрак ему готовить и повязывать галстук. Всегда, всю жизнь, каждый божий день. Нелепые желания обезоруживали и пугали меня.
А потом — тест. Давид сам был осторожен, секс без презерватива у нас был лишь раз. Случилась задержка, я пописала на этот чёртов тест, держу его, руки трясутся, на нем — две полоски.
И в тот же день Виктор позвонил.
— Чабашева надо слить. Тебя курьер встретит вечером, кое что передаст, а ты подложишь. И будь умничкой.
Умничка сбежала. Виктор меня нашёл, я уже с животом была. Орал сначала. Я объясняла, что из-за ребёнка, что хочу ему спокойной жизни, и что все равно становлюсь слишком стара для работы — двадцать семь лет, а по ощущениям сотня. Пора уступать дорогу молодёжи.
