Выманить меня подальше, чтобы там грохнуть втихую. Мы вышли на финишную прямую, и до конца мог дойти только кто-то один, поэтому в ход шли все средства.
— На свободу хочу, Давид. Освободи меня от него, пожалуйста. Ты можешь, я — нет. Все, он идет, не могу больше говорить.
И сбросила. А я остался стоять, сжимая в руке мобильный. План нарисовался быстро, я набрал номер Вовы:
— Газуй сюда, есть разговор.
С операцией тянуть не стали.
Дом был большой, охрана по периметру. Собак не было, это плюс. Они могли бы поднять лишний шум.
Ребята рассредоточились по территории, я махнул рукой Вовке, показывая на вышку, он кивнул, и мы пошли в наступление.
Нас было шестеро, маленькая, вооружённая до зубов армия, в защитных костюмах и масках, и я шел со всеми на равных, держа в руках ствол. Знакомая с детства тяжесть, я знал как им пользоваться и знал, какая у меня цель.
Охрану сняли тихо, никто не успел даже рыпнуться. Мы пробрались на территорию, преодолев ворота.
В доме Виктора были шесть человек, не считая охраны: губернатор с женой, сам Виктор и обслуга.
Я зашел через черный вход на кухню, сзади прикрывал Вовка. Повар лет пятидесяти при виде меня попятился и выронил из рук половник. Тот упал на пол, расплескивая красное содержимое по светлому мраморному полу и поварской форме.
Повар перевел глаза на пятно, потом на меня, я сделал ему жест молчать и покачал головой. Он кивнул, Вовка вывел его.
Выставив пистолет, я шел вперед, на голоса, раздававшиеся из гостинной.
Виктор смотрел в телефон, Гараев сидел рядом с ним на вольтеровском кресле, щелкая пультом огромного, во всю стену телевизора. На одном из каналов мелькнуло мое лицо, он остановился, прибавляя звук.
— Чтоб ты сдох, скотина, — сплюнул он, я скользнул к нему ближе и прижал пистолет к лысеющему седому затылку.
— Только после тебя, сука, — и ударил рукояткой пистолета, не давая ему закричать. Виктор рыпнулся, но Вовка скрутил его, утыкая лицом в пол и выворачивая руки.
Пару минут понадобилось на то, чтобы вывести обслугу за территорию, я не собирался убивать невинных людей.
Виктора вывели. Я занял кресло, закинув ногу на ногу. Гараев сидел со связанными перед собой руками, и медленно приходил в сознание. Поморщился, застонал от боли, а потом поднял на меня глаза, полные ненависти.
Но голос его, напротив, звучал ровно.
