— Это мой сын? — спрашивает Давид и крутит запечатанный конверт в руках.
— Да, — спокойно отвечаю я.
— Я тебе верю.
И, не открывая, бросает конверт в урну. Глаза закатываю, иду и достаю его обратно, надрываю, вынимаю результаты, разворачиваю сложенный лист.
— Я не позволю тебе иметь и доли сомнения. Поэтому ты сначала посмотришь, потом выбросишь.
Посмотрел. Улыбнулся, в губы меня поцеловал крепко. Судьба подарила нам ещё один день вместе. А потом ещё и ещё. Я считала часы до расставания, это все омрачало, моё счастье горчило на вкус.
Только Сергей и Давид были счастливы. Ездили стрелять по банкам, устанавливали для Матильды домик, словно она тут навсегда останется. Из очередного похода на стрельбы сын вернулся задумчивым.
— Давид сказал, что он мой папа. Это правда?
— Правда, — с трудом выговорила я.
— Круто, — обрадовался он. — Надо всем сказать, что у меня папа бандит!
Обнял меня крепко. Хорошо быть шестилетним мальчиком — все легко и просто.
А я все никак не решаюсь поговорить с Давидом о том, как нам быть дальше. Мы уедем. Будет ли он общаться с сыном дальше? Наверное, да…
Так прошла неделя. Тем вечером мы ужинали в ресторане. Отдельная ложа, предупредительные официанты, негромкая приятная музыка. Уже подали десерт, когда, словно из ниоткуда появился незаметный, невысокий мужчина и присел за наш столик.
— Добрый вечер, — любезно сказал он. — Приятного аппетита.
Давид кивнул, откинулся на спинку стула, ожидая продолжения, а я замерла.
Я знала его голос. Это тот самый мужчина, с которым говорил губернатор в ту ночь. Теперь я видела его лицо, и понимала, что видела его раньше. С Виктором. Это были конфиденциальные встречи, и именно после них поступали самые сложные задания. То, с Давидом семь лет назад, как раз тот случай.
— Вы поесть или поговорить? — не очень любезно спросил Давид.
— Поговорить. Наш город остался без губернатора, и я скорблю вместе со всем народом. Но впереди новые выборы.
— И?
— Мы нуждаемся в сильном руководителе. Таком, как вы. Так почему бы вам не попробовать себя на этом поприще?
Мужчины смотрят друг на друга, и кажется, что взглядами было сказано куда больше, чем вслух. Наконец Давид расставляет точки над i.
— То есть сначала вы заказали меня Гараеву, а теперь, когда он благополучно почил, предлагаете мне его должность?
— Свято место пусто не бывает, — пожал плечами тот, кто стоя за чужими спинами, руководил всеми.
