Не дал, так сказать, побыть наедине с природой после… ну-у, абсолютно у всех такие занятия время от времени появляются. Практически после каждого обильного приема пищи. Да.
Старлей, не отреагировав на такое определение, пихнула переводчика в спину, приглашая присесть.
Рома сел. Он был даже не грустным, а нахмуренным. В его жизнь опять вторглись эти трое. Причем бесцеремонно. Все шутят и шутят. Когда же кончится это безобразие? Когда же наконец можно будет спокойно жить, не сталкиваясь с русскими в родных краях?
Проворчал, не выдержав:
– Чего надо?
– А как ты думаешь, Рома? – Батяня как раз заканчивал перематывать распухшую ногу Малышевой, укрепил хвостик бинта.
– Новости хотим от тебя услышать. Не в Москву же тебя везти?
– Сохрани, боги! – Переводчик выпучил глаза. – Да чтобы я с вами ехал до самой Москвы…
Не договорил. На плечо легла ручища капитана.
– Не бухти, студент, – послышалось над ухом его голос. – Рассказывай, какого хрена столько вертолетов рыскает с самого рассвета?
– Вас ищут.
Рука убралась, сразу стало полегче:
– А зачем они нас ищут?
– Сверху пришел приказ арестовать вас. Троих…
Рома пригляделся к пятерым ученым, словно только сейчас их заметил:
– А это – те пропавшие химики?
– Те самые.
Переводчик усмехнулся:
– Значит, это все-таки вы виллу Барона разгрохали? Я так и думал… – и он вдруг спохватился: – Да, приказ арестовать-то… это только в том случае, если вы добровольно сдадитесь. Если же нет – приказано стрелять на поражение. Без разговоров.
Батяня пожал плечами, он прекрасно знал, что этим все и кончится.
– Ну, ты нас не удивил.
Рома глянул на майора:
– Вы что, знали?
– Догадывались."
"Переводчик пригляделся ко всем троим. Не заметил даже и тени страха в их глазах, только твердая уверенность в своих силах и все тот же, присущий только русским, оптимизм. Таким хоть через всю Африку надо будет идти, все так же будут шутить и неутомимо двигаться к своей цели. Да что там Африка – вся планета не удержит. Надо же – приехали, раздолбали виллу Барона, перестреляли его армию, вытащили ученых и сейчас преспокойно сидят и задают вопросы, наверняка собираясь идти пешком до своей Москвы, если другого выхода не будет.
Андронова глянула сквозь кроны на небо. Опустила глаза. Обратилась к Лаврову:
– Может, с Москвой свяжемся, Андрей? Пусть там в верхах у себя разбираются, решают вопрос с ангольскими властями.
Батяня отрицательно качнул головой.
– Не имеет смысла, только обнаружим себя. Позже свяжемся.
