– Чего падаешь-то, студент? Радуйся, скоро тебя отпустим. Домой поедешь, в деревню свою, будешь смазливым девкам рассказывать, как всю Анголу пешком прошел. Про тигра сочинишь что-нибудь, по башке полосатому кошану, мол, настучал поленом, по-любому растаять и отдаться должны.
Рома поднялся, начал отряхиваться. Возмущаться не имело смысла, усатый частенько так делал, сил было много, наглости еще больше. Наградил лишь тяжелым взглядом, но ничего не сказал. Да и что он мог сказать? Ругаться начать? С кулаками кинуться? С равным успехом мог бы и слона пытаться избить.
Две недели назад, когда снова повстречался с русскими, поверил им, особенно про обещания отпустить в первой же попавшейся деревне. Но тянулись дни тяжелых переходов, и ни одной деревни так и не встретилось на пути, словно эти трое специально шли безлюдными местами, избегая встреч с населением. Пятеро ученых вдобавок замедляли продвижение… Теперь же рядом находилась граница соседней страны, и Рома все не мог дождаться, когда его отпустят. Понимал, что через границу его не потащат, поэтому внутренне крепился из последних сил и ждал момента расставания, после которого… после которого никогда больше не будет работать переводчиком и связываться с русскими.
Лучше уж клерком куда-нибудь устроиться, в какую-нибудь среднюю фирмочку, и горя больше не знать. А то и вовсе – поселиться в глухой деревне, разводить скот и никуда оттуда не выезжать.
Андронова помогла отставшему ученому доковылять до места привала, пожилой химик вчера ногу чуть не сломал, уселась рядом с капитаном.
Кивнула на хмурого переводчика:
– Хватит студента обижать, усатый. Ему и так не повезло.
– Да я с ним нежно, Наталья Максимовна. Дружески по плечу хлопнул, а он споткнулся и упал."
"Рома вздохнул и заметил:
– От таких дружеских похлопываний у меня синяки месяц держаться будут.
Свешников пошевелил усами.
– Да на тебе не видно ничего, студент. А будешь жаловаться – по башке могу похлопать. Дружески. Хочешь?
Рома отступил на два шага, опасаясь получить. Пробурчал, косясь на длинные руки капитана:
– Спасибо, не надо.
Ученые уже начали засыпать. Не привыкшие к таким большим прогулкам, они вырубались на каждом привале, едва опускались на землю. Но сейчас еще ничего, окрепли немного, втянулись в ритм, человек ко всему привыкает. А поначалу едва не померли на первый же день перехода. И ушибы были, и вывихи-растяжения, и очень много ныли и жаловались. Профессор даже пытался утопиться в речушке, настолько вымотался и отчаялся.
