Эти трое разорили виллу Барона, самого небось тоже ухлопали, что им шестеро простых солдат? Пришибут, не останавливаясь, и дальше пойдут.
– Мы доложим по рации, и нам пришлют подмогу.
– Если успеем до рации дотянуться, тогда да. И то помогать уже будет некому.
Солдаты с тревогой посмотрели в сторону предполагаемого нахождения ужасных русских. Перевели глаза на Рому, нервно заулыбались. Мано поежился даже, словно холодно стало:
– Врешь, Рауль.
– Хочешь проверить?
– Не хочу.
Рома сделал еще глоток, передал тыкву соседу:
– Вот и я не хочу, Мано.
Пусть уж лучше спокойно проходят мимо, стрелять в них не надо, разозлим только. Пусть другие стреляют.
Вокруг костра установилось молчание. Солдаты бросали взгляды на сельву, ощущая себя теперь уязвимыми и всего лишь обычным людьми, а не богатырями, как казалось совсем недавно: переводчик открыл им глаза, уж он побольше знает – в далекой Москве учился, видел многое.
Сам переводчик сидел спокойно, нападать на троих десантников он не собирался, своя шкура была дороже каких-то глупых приказов сверху.
Выпитое приятно растекалось в желудке, головные боли утихли, мир проглянул сочными красками, и стало очень хорошо. Вот если еще бы…
– Ты куда, Рауль?
– В туалет.
– Один пойдешь?
– Я после общения с теми тремя русскими теперь долго ничего бояться не буду.
Отойдя от лагеря на несколько десятков шагов, переводчик отыскал место поукромнее и хотел было уже штаны снять, но руки замерли на пряжке ремня. Прямо из зарослей выдвинулся тот самый здоровенный черноволосый злодей с усами, который совсем недавно обещал снять кожу и использовать ее для пошива куртки.
Холодный взгляд прямо говорил: если Рома закричит, он точно свое обещание выполнит…
Переводчик зажмурился, надеясь, что привиделось, но, когда вновь открыл глаза, усатый спецназовец не исчез. Над головой вновь нависла тяжелая рука судьбы, далекая северная страна просто так не уходит из жизни тех, кто когда-то в ней побывал, да еще и учился… Не задавая лишних вопросов, переводчик молча пошел в указанном ему направлении.
* * *– Ба! Какие люди! Рома! – Андронова на радостях вскочила и хлопнула грустного переводчика по плечу. Потом перевела взгляд на улыбающегося капитана, хотела что-то сказать, но не стала. Отвернулась, вновь хлопнула негра, подчеркнуто переключив все внимание на него: – Чего загрустил, толмач? Не рад встрече, что ли?
Свешников прошел вперед, уселся. Пояснил:
– Он рад, по роже видно, просто я его от важного занятия оторвал.
