– Ты ее любишь?
Кэм наконец-то выпустил руку Пенелопы и неодобрительно поджал губы – так случалось всегда, когда кто-то начинал рассуждать о любви.
– Пен, ты ошибаешься, считая любовь залогом счастливого брака.
– А ты ошибаешься, полагая, что это не так.
– Мои родители были влюблены друг в друга, но очень недолго.
– Твои родители навсегда остались детьми, – возразила Пенелопа.
Гневно посмотрев на нее, герцог тихо сказал:
– Ты заговорила на опасную тему…
– Почему же? – Пен пожала плечами. – Ты ведь говоришь со мной откровенно.
– Немного помолчав, она продолжала: – Кэм, мне это знакомо… Влечение сулит неприятности, но в этом нет ничего удивительного. Мы с тобой – здоровые взрослые люди и находились бок о бок сутки напролет. Было бы странно, если бы мы не проявили друг к другу интереса.
Губы Кэмдена изогнулись в горькой улыбке.
– Какое простое объяснение…
На какое-то мгновение их взгляды встретились, и Пенелопа вдруг поняла, что Кэм вспоминал, как она стояла перед ним совершенно нагая.
Но потом его лицо вновь стало непроницаемым, и Пенелопа почувствовала себя так, словно Кэм поманил ее к себе, – а затем захлопнул дверь прямо у нее перед носом.
И все же она была благодарна ему за то, что он умерил свой пыл. Было бы сущим мучением слышать его признания в том, что он якобы безумно ее желал.
Словно сговорившись, они оба повернулись к морю, которое завтра станет их дорогой домой. Где-то там, внизу, стояла на якоре яхта Кэмдена. И если подует попутный ветер, то они причалят к берегам Англии уже через несколько недель.
Надолго воцарилось молчание. Сначала оно было тягостным и напряженным от едва сдерживаемой страсти, но потом превратилось в нечто более спокойное и милосердное. И таким же спокойным и милосердным стал голос Кэмдена, когда он снова заговорил:
– Пен, почему ты так стремишься отправиться в изгнание? От чего ты бежишь?
«От тебя», – ответила она мысленно. Да, все последние девять лет она пряталась от мужчины, которого любила. Пряталась от того, кто не мог ответить ей взаимностью.
Так что следовало признать: несмотря на свою любовь к приключениям, несмотря на роль богемной интеллектуалки, которую ей приходилось играть, она, Пенелопа, ни к чему не стремилась. Такое вот горестное признание…
– Я вовсе не бегу, просто мне нравится такая жизнь, – заявила Пен, пожимая плечами.
Кэмден пристально взглянул на нее.
– Думаю, тебе понравится и в Лондоне.
– Ох, сомневаюсь… – Она покачала головой. – Люди там более консервативны, чем здесь.
