– Или потому, что хочешь?
Пенелопа вздрогнула и отпрянула, пролив немного вина.
– Кэм, я…
– Господь свидетель, это было бы неправильно. Ведь я ухаживаю за другой женщиной. А ты – сестра моего друга. Мы вместе выросли. – Голос герцога дрогнул, когда он добавил: – Но признайся, что ты меня хочешь. Ибо неизвестность сводит с ума.
Пенелопе ужасно не хотелось все это слышать. Не хотелось отчасти потому, что она, безнравственная, сейчас горела желанием броситься в объятия Кэмдена и умолять его проделать с ней… множество совершенно запретных вещей.
Пен отошла к балюстраде, чувствуя, как гулко колотится ее сердце. Ох, она едва не раскрыла Кэмдену свою тайну, хотя и поклялась, что он никогда не узнает о ее любви. А его жалость… она была бы страшнее смерти.
– Кэм, зачем тебе мои признания? Ведь в этом нет никакого смысла…
Он забрал у нее бокал и поставил его на балюстраду рядом со своим.
– Мне нужно знать, вот и все.
– Нет, не нужно, – возразила Пен – и вдруг тихо застонала. Стоявший на продуваемой легким бризом террасе, с непривычно взъерошенными волосами и горящими страстью глазами, Кэмден казался ей сейчас самым красивым из мужчин.
И тут он схватил ее за руку:
– Если бы ты меня не хотела, то так бы и сказала, верно?
Пенелопа прекрасно понимала, что если Кэмден будет продолжать к ней прикасаться, то этой ночью она окажется в его постели.
– Кто-нибудь может увидеть нас, Кэм.
– Мне все равно. Скажи правду, Пен."
"– Но какой в этом прок? – спросила она в отчаянии и попыталась отстраниться.
– Ты ведь женишься на леди Марианне… – Взгляд Кэма сосредоточился на ее губах, и их закололо так, словно он уже запечатлел на них поцелуй.
– Когда-то я хотел жениться на тебе, Пен.
Сердце Пенелопы наполнилось горечью, и она со вздохом проговорила:
– Хотел, когда считал, что сможешь вылепить из меня все, что тебе угодно. Причем это было до того, как Питер, разорившись, окончательно запятнал и без того небезупречное имя нашей семьи, – разве не так?
Пенелопа затаила дыхание в ожидании ответа; ей ужасно хотелось, чтобы Кэм опроверг это ее утверждение.
Однако он конечно же этого не сделал. Он ни за что не стал бы ей лгать, и она одновременно и уважала, и ненавидела его за это.
– Из леди Марианны получится безупречная герцогиня, – сказал он, немного помолчав.
Сердце Пенелопы болезненно сжалось при мысли о том, что Кэм никогда не смог бы сказать того же самого о ней – даже до того, как она начала вести богемный образ жизни.
