Кэм подошел к туалетному столику и, взяв тяжелое зеркало в серебряной оправе, принадлежавшее когда-то его матери, вернулся к жене.
– Посмотри в зеркало."
"Пен с минуту смотрела на собственное отражение. Потом повернулась к мужу.
– Теперь я знаю, как это – любить и быть любимой, – прошептала она.
– Да, знаешь. – Кэм немного помолчал. – Я буду любить тебя всегда.
Глаза Пенелопы заблестели от слез.
– А я любила тебя всегда.
Стоя у жены за спиной, Кэмден обнял ее за талию, уже изрядно увеличившуюся в размерах.
Герцог обожал эту располневшую и округлившуюся версию Пенелопы. Было в ней что-то очень земное и чувственное.
– Я счастлив, что ты вышла за меня замуж.
Улыбка на губах Пен резко контрастировала с навернувшимися на глаза слезами.
– А я счастлива, что стала женой человека, который по щелчку пальцев способен купить у Гойи драгоценную картину.
Кэм рассмеялся.
– На следующее Рождество мне придется подарить тебе что-то более впечатляющее.
Пен накрыла ладонями руки мужа, все еще лежавшие у нее на животе.
– Если ты повесишь этот портрет на стену, соседи будут в шоке.
– Место этого портрета здесь. – Кэм улыбнулся. – Твоя спальня вскоре сможет посоперничать с Королевской академией искусств, любовь моя.
– Значит, в шоке будут только слуги. – Пен с трудом подавила смех.
– Думаю, наших слуг уже ничто не сможет ни удивить, ни шокировать.
– Хотя слуги еще ни разу не заставали своих хозяев на «месте преступления», они наверняка знали о бушевавших в их спальне страстях.
Пенелопа повернулась к мужу и обвила руками его шею. Затем приподнялась на цыпочки и нежно его поцеловала.
– Спасибо, дорогой. Мне ужасно понравился твой рождественский подарок. И знаешь, мне также очень нравится та женщина, которой я стала после того, как ты на мне женился.
Девушка на портрете слишком уж печальна и одинока. А ты мне подарил столько радости!..
– О, дорогая… – Кэм был растроган словами жены. Когда же он поцеловал ее в очередной раз, в его поцелуе была уже не только нежность, но и чувственный голод.
Тихо рассмеявшись, Пен прижалась к мужу.
– О, ваша светлость, я уверена, мы еще не раз заставим наших слуг краснеть от смущения."
