Они выжили в шторме и теперь пристали к гавани. И после долгих лет странствий Пен наконец-то оказалась дома.
Эпилог
Фентонуик, Дербишир, декабрь 1828 года"
"Проснувшись в своей спальне, Пен тотчас же увидела Кэмдена, сидевшего с ней рядом. Он откинул с ее лба волосы и улыбнулся, когда она открыла глаза. Улыбка же его была наполнена такой любовью, что Пен задрожала всем телом. Даже теперь, спустя месяцы после признаний в убогом номере ливерпульской гостиницы, Пенелопа не переставала изумляться тому, что ее мечты стали явью.
– Привет, – сонно протянула она, улыбаясь в ответ.
– Привет. – Кэм поцеловал жену с такой сладостной нежностью, что по ее телу снова прокатилась дрожь. – Как ты себя чувствуешь?
– Как сердитая слониха. – Пен позволила Кэмдену помочь ей сесть и откинуться на подушки. – Твой сын не давал мне спать почти всю ночь. Он явно жаждет общения.
Кэм тихо рассмеялся.
– Моя дочь такая же неугомонная, как и ее мать.
Этот дружеский спор относительно пола будущего ребенка продолжался на протяжении нескольких месяцев.
В Ливерпуле слова Пен о том, что она, возможно, носила под сердцем ребенка Кэма, оказались пророческими. Вскоре после того как они вернулись в Лондон, ее начала мучить утренняя тошнота. Потом на протяжении нескольких наполненных счастьем месяцев она чувствовала себя замечательно. Только в последние несколько недель огромный живот причинял неудобство, и Пен стала часто уставать.
– Девочка или мальчик, – но этот ребенок лягается точно мул. – Пенелопа перехватила руку мужа и положила ее туда, где еще один Ротермер настойчиво заявлял о своем существовании.
– Еще одна сильная личность. – Кэмден постарался придать своему голосу ироничность, но Пен видела, что он очень доволен.
– Который час? – зевнув, спросила она.
– Почти четыре. – Кэм поцеловал жену в живот и поднялся с кровати. Затем подошел к окну и раздвинул шторы. Снежный день наполнил спальню мягким светом. – Пен, почему ты улыбаешься?
Кэмден смотрел на жену так, словно перед ним сидело самое восхитительное существо на свете.
Пен считала, что похожа на толстого гиппопотама, но лишь потом поняла, что муж смотрел на нее сквозь призму любви. А посему даже на поздних сроках беременности она была для него по-прежнему привлекательна.
– Снег напомнил мне о нашем путешествии через Альпы. Ты и понятия не имеешь, как сильно мне хотелось сунуть тебя головой в сугроб.
Кэмден рассмеялся.
– Я этого заслуживал.
– Так и есть, – кивнула Пен. – Но я рада, что не сделала этого.
