Отстрадала по Владику синеглазому пару лет и…
– И? – снова спросила дочь.
– И зажила счастливой женщиной. Вот тебе и «и».
Долго молчали. Лора курила и разглядывала цветы на клеенке.
– Выходи за Козлика, – вдруг тихо сказала Янина Васильевна. – Выходи! Не пожалеешь! Он же талант великий! С таким будущим! И к Катюхе как к родной! Ведь вырастил ее вместе с нами! И тебя, дуру безмозглую, столько лет любит…
– Мам! Ты это серьезно? – прошептала Лора. – Нет, ты мне ответь – ты все это говоришь на полном серьезе? В уме и твердой памяти? За Козлика? Замуж? Потому что любит и потому что к Катьке? За него? Надеть свадебное платье, заказать ужин в ресторане, целоваться под крики «горько» и вечером лечь с ним в постель? Готовить ему завтрак и ждать с работы? Гладить ему рубашки, ужинать, смотреть телевизор и ночью снова – в постель? Мам! Ты это все серьезно или ты пошутила?
Мать подняла на нее глаза:
– Пошутила, Лора.
Разумеется, пошутила. Смешно, правда?
Дочь кивнула:
– Смешно.
– Ну и посмейся, милая! Похохочи.
Надо мной посмейся. Над Козликом. – Мать встала и пошла прочь из комнаты. У двери обернулась: – А вот над собой – поплачь. – И уже из коридора добавила: – Если ума хватит.
– Старая дура, – прошептала вслед матери Лора и почему-то расплакалась.
Первый серьезный разговор с Володькой произошел примерно через три года – когда Лора обнаружила свою беременность.
Он выслушал ее спокойно, не перебивая, потом подошел к окну, просвистел «чижика-пыжика» и обернулся:
– Рожай, Лорка! Хочешь – рожай! Запретить этого я тебе не могу.
Твоя жизнь. Девок своих не брошу – они без меня не справятся. А тебе – помогу. Чем смогу, разумеется. – И он широко улыбнулся.
– Ясно, – отозвалась Лора. – Я подумаю. Хорошо, что уточнил про «мою» жизнь. Вопросов нет.
– А разве они были? – удивился Володька.
– Уйди, пожалуйста! – попросила она.
Он кивнул:
– Примешь решение – звони. – И уточнил: – Сама.
Решение Лора приняла и через неделю поехала в больницу.
Позвонила Володьке через пару дней.
Он приехал, все понял и выгрузил из портфеля апельсины и яблочный сок.
– Остаться на ночь? – спросил он.
Она мотнула головой:
– Иди, чтобы без тебя не пропали.
Он вздохнул, развел руками и вышел в прихожую.
Надо было перебираться в Москву – Катьке предстояло идти в первый класс. Понимая, что вместе не уживутся, профессор Князев купил дочери кооперативную квартиру. Маленькую, в свежей панельке у черта на рогах – в новом районе с громким названием Теплый Стан.
