Как раз пыльная! И даже очень. Как начнешь трясти брюки да свитера… Деньги маленькие, зато – свобода. Сидишь одна на приемке, книжку почитываешь. Деньги по-прежнему подбрасывала мать. Засовывала в сумочку, когда блудная дочь приезжала в родительский дом.
Катька все так же Лоры сторонилась и стеснялась. Мать приезжала и задавала ей дежурные вопросы: «Как дела, что в школе? Какие отметки?» Катя отвечала односложно, понимая, что Лору это особенно не интересует.
Янина Васильевна и Петр Петрович старели, дряхлели, и с ними тоже было скучно – все о болячках и о внучке.
Однажды мать сказала, что Козлик женился на хорошей женщине, простой, но душевной. И Козлика своего она обожает.
– Мам, – раздраженно ответила Лора, – я счастлива! Я счастлива за Козлика и за хорошую женщину, простую и душевную! И дай им бог всего, как говорится!
– А у них и так всего хватает, – быстро откликнулась мать. – Козлика печатают на Западе, ездит на симпозиумы и конференции, здесь на профессорской должности, доктор наук, между прочим, и даже предлагают читать лекции за границей! И сам Жорж Сорос ему выделил грант! А это, между прочим, совсем неплохие деньги! И квартира у него замечательная – от академии.
Машина.
– Все? – перебила дочь.
Янина Васильевна пожала плечами:
– Пока да. А дальше… Перспективы у него колоссальные! Тем более сейчас, когда наступает время перемен.
Лора встала и пошла в коридор. Надевая пальто, она бросила матери:
– Думаешь, пожалела? Думаешь, душу мне разбередила? Думаешь, вот сейчас от обиды под поезд брошусь? Так нет, мам! Не пожалела! Ни одной минуты! Просто даже смешно, ей-богу! – Уже у лифта Лора горько прокричала: – Нравится тебе, да? Удовольствие просто лишний раз меня мордой об стол! Чтобы еще раз поняла, какое я ничтожество!
Мать испуганно заморгала и прижала руки к груди.
Лифт с монотонным и размеренным гулом медленно покатился вниз. В тесной кабине плакала молодая и все еще очень красивая женщина, а на лестничной площадке восьмого этажа плакала женщина немолодая. Но тоже, кстати, еще довольно красивая.
Володька по-прежнему присутствовал в Лориной жизни, правда, уже не так много и не так часто – скорее фрагментарно. И это обоих уже вполне устраивало. Он сильно пополнел, почти совсем облысел, быстро уставал и стал, как ни странно, нудноват.
Все его неожиданности, фейерверки и сюрпризы остались в прошлом. Теперь он приезжал к Лоре отдохнуть. Долго смотрел телевизор, читал газеты, пил чай и… молчал. Она сидела рядом и тоже молчала.
