Внешне Лорина дочь тоже была смешной и даже карикатурной – курносая, веснушчатая и по-прежнему огненно-рыжая. При виде матери она сильно смущалась и зажималась. Обращалась к ней все-таки на «ты». «Спасибо, что не на «вы», – усмехалась Лора. Приезжала она на дачу не часто, и, честно говоря, хотелось поскорее оттуда сбежать. От отцовского – такого явного – презрения, от хлопочущей, вечно озабоченной, тревожной и очень постаревшей матери, смотрящей на нее скорбными глазами, в которых плескались тоска, осуждение и еще – жалость.
"
"Однажды, глядя в окно, где на участке в песочнице, сбитой Козликом, копошилась Катька, тихо сказала:
– И что ты все ищешь? Чего ковыряешься? Давно пора взяться за ум и… – Мать не успела договорить.
– И? – перебила дочь.
Янина Васильевна тяжело вздохнула:
– И устроить свою жизнь, Лора. Не девочка уже, дочь подрастает.
– Мам! – рассмеялась она. – Ну ты даешь! Что-то я не заметила очереди под дверью! Может, здесь, на даче, за калиткой, пишут на руке номерки? Так ты скажи, по каким дням! Я подъеду!
– Дура ты, Лорка! Все остришь! Путаешься с женатым мужиком и на что-то надеешься.
А ведь сама понимаешь, что ничего – ничего! – там не выгорит. Так и профукаешь свою жизнь. А красота твоя… К сорока в зеркало взглянешь и отпрыгнешь. Потому что от тоски и одиночества посереешь. Потому что баба без семьи, как…
– Ну не всем же везет как тебе, например. Такого мужа отхватила. Повезло. А я вот, мам, не из везучих, видимо.
– «Отхватила»! – мать усмехнулась.
– Отхватила, потому что мозгами не хромала. Потому что понимала – хоть и хороша, а уйдет все это, как дым в небо. А мужик должен быть рядом устойчивый. Надежный. Чтобы уважать его было за что. Думаешь, я в отца твоего сразу влюбилась? С первой минуты голову потеряла? Нет, моя милая! Уж ты мне поверь! Длинный, худой, косолапый. Брюки короткие. Не нравился он мне – ну, как мужчина не нравился. Это потом я его полюбила – немало лет прошло. Полюбила и оценила. Впрочем, нет, оценила я его сразу.
С первой минуты поняла. И еще поняла, что жизнь моя с ним будет другой. Не такой, как с Владиком Полушкиным из соседнего барака. – Мать задумалась и замолчала. – А Владик этот мне очень нравился… Красавец такой синеглазый… на гитаре играл… Потом от своих узнала – все правильно, все как положено. Спился Владик к сорока годам. Спился и облик человеческий потерял. И вскоре умер – замерз в сугробе. Значит, правильно я все тогда сделала.
