Теплого ничего в нем не было – ветры носились такие, что по дороге к метро сдувало с ног. Вечерами эти же ветры завывали под окнами и пугали новоселов, вырвавшихся из коммунальных квартир, оставленных в тихом центре.
Лора стояла у окна и смотрела на лес за Окружной дорогой. Лес и поле. Метель и ветер. Тоска и одиночество. Печаль и слезы. Где-то далеко, на Грузинке, в огромной родной родительской квартире осталась ее молодость, ее надежды, ее семья. И ее дочь."
"Там же, неподалеку, ну, не совсем в центре, но все же в городе, на Динамо, остался ее возлюбленный – на прежнем месте, в своей же квартире, с женой и дочками.
С семейными ужинами, вечерним чаем, проверкой дневников у детей и с семейными разговорами – что сварить на обед, что купить детям, к кому пойти в гости, когда проведать родителей. Поразмышлять о предстоящем отпуске.
Там, на Динамо, семья, и на Грузинке – семья. А она одна. В поле и в лесу. Под завывания ветра. Без телефона. Без подруг. Без всех! Одна-одинешенька.
Все бросили и все предали.
Все живут своей жизнью и про нее забыли. Выкинули за Кольцевую – и выживай, как знаешь. И никому она не нужна: ни родителям, ни дочери, ни любимому.
И никто не нужен ей! Подите все к черту! Вот открою сейчас балкон и выскочу! Чтобы заплакали! А кто заплачет? Наверное, только мать. А остальные попечалятся пару дней и вздохнут наконец свободно!
Лора открыла балкон – в комнату радостно ворвался ветер, и на пол посыпалась сухая, мелкая снежная крупа. Она смотрела, как снег тает на паркете и превращается в крошечные лужицы.
Стало холодно, и Лора захлопнула балконную дверь, выпила рюмку коньяка и легла спать.
С работы она уволилась – надоело пробираться сквозь снежные заносы к метро, мигавшему в ранней утренней темноте красной буквой «М», словно маяком в океане. В последний рабочий день проставилась тортом и бутылкой вина.
Шура, затягиваясь сигаретой, проговорила:
– Ну, и что я тебе говорила? Не связывайся с Володькой – без толку. Только время убила, а воз и ныне там. А Побединцев, между прочим, кооператив построил.
Трехкомнатный, на Бережковской. Машину новую купил. И на молодой девке женился! И все у той есть – как по мановению волшебной палочки. Вот ведь повезло! – Шура довольно рассмеялась. – Совсем сикуха, лет двадцать! Хорошенькая, правда.
– Да пошла ты, – ответила Лора, – со своим Побединцевым и квартирой на Бережках!
Лора устроилась в химчистку напротив дома. Два через два. Работа нетяжелая, но что «непыльная» – не скажешь.
