У меня и язык не поворачивается выгнать девушку, ведь я хочу, чтобы она осталась. Прямо так. Под моим одеялом. В моих объятьях…
Проклятие!
Я чересчур привязался к ней. И боюсь, что она исчезнет. Если подумать, то я ждал встречи, знал, что она произойдет. Не явись Ева ко мне, я бы сам ее нашел.
Вот уже пятнадцать лет я думаю о ней каждый день и столько раз гадал, как это будет, если мы снова встретимся, как я буду каяться у ее ног. Но она меня забыла. И все полетело к чертовой матери.
Забавно.
Эми хочет, чтобы Леонид ее вспомнил, а я до смерти боюсь, что Ева вспомнит меня, ведь тогда она сама не захочет меня видеть.
Достаточно сказать несколько фраз. И Ева сама уйдет. Навсегда. Но я не говорю их.
Какая ирония.
– А ты почему не ешь? – спрашивает Ева, пережевывая пиццу.
– Не голоден, – улыбаюсь я и скармливаю кусок своей овчарке.
Собака чавкает, а потом запрыгивает на кровать, облизывает Еву.
– Ты ему нравишься.
– Что у него с ногой?
– Том был ранен на службе и стал бояться людей. Я забрал его к себе.
Ева тоскливо улыбается.
– Ты хороший парень, – вздыхает она. – С тобой мне спокойно. Когда я ушла, то ощутила до того мерзкое опустошение, что обязана была увидеть тебя снова, почувствовать эмоциональную безопасность, которую ты даришь. Знаю, это странно звучит, но… впервые в жизни я не боюсь показать кому-то свою слабость. С тобой мне легко. Просто… знай это, я хочу, чтобы ты знал. Прости, что пришла. Я… уже ухожу.
Ева выползает из-под одеяла, и я преграждаю ей путь, закутывая ее в одеяльный кокон.
– Змейка. – Я ложусь и прижимаю девушку к себе, чтобы на эмоциях не убежала. – Я не тот, кто может быть доктором. Я сам болен.
Она прикусывает нижнюю губу и тихо произносит:
– Недавно ты сказал, что есть картины, смысл и красоту которых видят лишь особенные люди… Иногда… нужно встретить кого-то с такой же больной душой, чтобы все понять. Мне кажется, ты единственный, кто видит меня настоящую.
Я не отвечаю. Утыкаюсь носом в ее лоб и закрываю глаза, вдыхая медовый аромат пахлавы и лилий.
Ева тоже молчит. Но нащупывает мою ладонь и затягивает ее под одеяло, сплетает свои аккуратные пальцы с моими шершавыми.
Мы лежим так очень долго.
Думаю, мне просто нравится быть рядом с Евой. Без слов. Когда она прижимается ко мне, когда ее теплое дыхание касается шеи, когда она смотрит на меня изумрудными глазами, веселыми и нежными, но полными отчаяния, ведь это лишь маска…
Ей. Всегда. Больно.
Но она хочет жить. Хочет радоваться… хоть чему-нибудь.
