Этот протяжный негромкий звук ломает любые барьеры. И Федя понимает, что назад дороги нет. Никогда. Он в точке невозврата.
Белый зарывается пальцами в длинные пряди на девичьем затылке. Аккуратно подтягивает вверх голову Надии так, чтобы поймать ее взгляд.
Эта картинка моментально вышибает весь кислород из легких Феди.
Его девочка облизывает приоткрытые губы. Смотрит на него настолько доверчиво и открыто, что у Белого не остается выбора.
Он касается пальцами свободной руки нежной щеки, ведет к уголку рта, чуть надавливает на подбородок, заставляя рот приоткрыться.
Больная фантазия Белявского рисует настолько порочные и правдоподобные картинки, что член болезненно дергается.
Федя осаживает себя. Нет, настолько далеко заходить нельзя. Не сегодня, точно.
Белый соображает туго. Ему кажется, что больше он просто не вынесет. Но держаться нужно.
Когда тонкие пальчики малышки несмело ложатся на его живот, Федя рвано выдыхает. Старается двигаться медленно, но выходит плохо.
Белый опрокидывает Надию на спину.
Рывком отбрасывает одеяло в сторону. Упирается коленом в матрас, а кулаками по обе стороны от головы малышки.
– Оттолкни, если будет неприятно, – с трудом выдавливает слова из глотки, а носом ведет по изящной шейке.
Его кроет от ее запаха. От бархата кожи. От неистово бьющейся на шее жилки. От острых косточек ключицы под языком Белого.
Девочка хочет его смерти. Федя это четко уясняет. Ведь иначе зачем она обвивает его бедра своими шикарными и стройными ножками?
Федя знает, что там, под футболкой, нет белья.
И крышу рвет, так сильно Белый хочет прикоснуться к малышке именно там.
Ее тонкие хрупкие пальчики порхают по его затылку, шее, плечам, спине.
Черт! Твою ж мать!
Он рычит от того, насколько острое удовольствие испытывает сейчас.
Вжимается сильнее, двигается, трется пахом о разведенные бедра. Замирает, когда слышит ответный стон.
Белый догоняет, что под ним Надие может быть неудобно. Он слишком тяжелый для нее. А потому пытается подтянуть малышку выше и перевернуться вместе с ней.
Пусть она будет сверху. Хотя, Белый не очень приветствует такой расклад в сексе.
Но все это неважно сейчас. Да и с малышкой у него совсем не секс. И близко не он.
А любовь, одержимость, зависимость.
И Федя понимает эту разницу. Чувствует. Принимает ее с радостью.
Маневр не удается, потому что Федя вдруг чувствует, насколько она горячая и влажная."
"Животом он прижимается к ее промежности, и при соприкосновении тел Федя случайно размазывает влагу.
