Я и без того готова провалиться сквозь землю от стыда, потому что Федя, делая мне укол, вынужден смотреть на мою задницу, так еще и с бельем у меня небольшие проблемы. Вернее, с его отсутствием.
Все эти глупые мысли моментально выпадают из моей головы, когда Белый накрывает ладонью мой затылок и тянет к себе. Легко подаюсь вперед.
Можно ли забыть обо всем? Можно ли моментально и сиюминутно отчаянно захотеть то, чего раньше никогда не пробовал? Можно ли захлебнуться новыми ощущениями без оглядки на реальность?
Теперь я знаю ответ.
Твердые губы Белого накрывают мой рот, стирают стон, сминают, терзают. Я таю от обалденного сногсшибательного чувства притяжения к этому мужчине. Его руки на моей спине дают ощущение уверенности и защищенности.
Я боюсь сделать лишнее и неверное движение. Робко касаюсь своим языком жесткого рта. Слышу ответный стон, обхватываю ладонями колючие щеки. Для этого мне приходится продвинуться немного выше.
Слышу придушенное шипение, а сильная рука накрывает мою поясницу, придавливая к крепкому телу.
Даже через плед я чувствую откровенную твердость, которой не было, кажется, еще минуту назад.
В меня будто вселяется какая-то другая девушка, которая твердо знает, что и как делать дальше.
Мои поцелуи становятся откровенными, глубокими, жадными. Я уже не думаю о том, как выгляжу после сна и болезни. Не думаю, что могу сделать что-то не то и не так.
Я просто целую мужчину, которого люблю.
Мир вращается перед глазами. Спустя миг, я понимаю, что уже лежу на спине, прижатая к матрасу сильным телом Федора.
Я вновь укутана в одеяло, точно бабочка в коконе.
– Тебе нужно отдыхать и набираться сил, – приглушенно бормочет Федя.
Пытаюсь высвободить ноги, чтобы вновь обвить ими бедра Белого, чтобы быть теснее к нему, ближе.
Однако Федя рывком поднимается с постели. Вижу, как ходят ходуном его плечи и грудь, точно он пытается отдышаться. Ловлю его черный взгляд. Он прожигает насквозь.
Почему тогда Белый так внезапно уходит? Не хочет меня?
На секунду я закрываю ладонью глаза.
И мое дыхание далеко от ровного. И сердце колотится так, что, кажется, этот грохот слышен за сто километров.
Низ живота ноет, а между бедрами влажно и больно. Все внутри меня пульсирует и требует присутствия Федора здесь и сейчас."
"Я всхлипываю. Поворачиваюсь на бок. Вздыхаю.
Я все понимаю. Нужно быть слепым, чтобы испытывать какие-то чувства по отношению к такой, как я. Нет, я понимаю, что не уродина. Но сейчас выгляжу крайне неважно, и это еще слабо сказано.
