И потом... Федя ведь не дает мне никаких обещаний. Это его обращение «родная» ... Ну мало ли... Вдруг он ко всем девушкам так обращается. И с мамой знакомит. Кто ж его разберет, этого Федора Львовича Белявского!
Подтягиваю колени к животу. Мне плохо. Жарко. Обидно чувствовать себя отвергнутой.
– Я напрягаю тебя, понимаю, – говорю я, не открывая глаз, – не волнуйтесь, Федор Львович, я уеду, как только смогу.
– Что?! – рычит он, но я не боюсь его. Совсем. Его рычание мне даже нравится, оно позволяет убедиться, что все происходит в реальности.
– Просто я неверно все поняла. Думала...Надеялась..., – вздыхаю я, укрываясь одеялом, мне стыдно, больно, обидно, – Забудь. Я наивная дура. Ни черта не понимаю в этой жизни.
– Надия..., – слышу его свистящий выдох и шепот, – поясни!
Напряжение в моем теле достигает определенной грани, которую я не перешагиваю – перелетаю. И сложно уже остановиться, потому что эмоции разрывают меня изнутри.
Я сажусь на постели. Смотрю на Федора. Понимаю, что вот-вот разрыдаюсь.
– Ты меня не хочешь! – припечатываю я дерзко.
В ответ я слышу то ли рычание, то ли громкий стон. Федя на секунду запрокидывает голову, сжимает кулаки, рвано выдыхает и вновь смотрит на меня.
Я подтягиваю колени к животу и сижу, обнимая их руками. Мне все еще дискомфортно, жар никуда не исчез, а сердце до боли сжимается в груди.
– Открой глаза, родная. Что ты видишь? Я громила. Думаешь, у меня только руки огромные? – он трясет кулаком едва ли не перед моим носом. – А ты только-только идешь на поправку.
– И что? – не понимаю я.
– А ничего! – психует он.
Я вижу, как он злится. Но и я сейчас очень рассерженна на него.
– Так и скажи, что я тебя не возбуждаю. Конечно! Кому понравится сопливая девчонка без опыта! – шепчу с досадой и утыкаюсь лбом в свои колени.
***
Федя дергается, как от удара током. Не верит своим ушам.
– Не шути так! – рычит, качнувшись вперед.
Кулаки сжаты до хруста в костяшках. Белого распарывает желание дернуться вперед. Всего полтора шага, и в его руках окажется его малышка.
Но Федя держит под контролем свои эмоции. Пока еще может.
– Я серьезно, – негромко шепчет девочка.
Белый все же срывается вперед. Перехватывает тонкие пальцы. Расправляет их. Тянет ниже. Припечатывает их к себе. Давит, заставляет обхватить тяжелый и предельно возбужденный член.
– Убедилась? – рычит Федор, теряя тот самый хваленый контроль. Физически ощущает, как выдержка летит в задницу к дьяволу.
– Да-а-а...
